Элис поняла, что ее соперница чрезвычайно глупа: не замечая восторженного взгляда блондина, она все время смотрела на Гевина.
— Прошу меня извинить, — пробормотала Элис и, пробравшись через толпу своих поклонников, направилась к стоявшему у стены блондину. — Она очаровательна, не так ли? — проговорила она, едва не скрежеща зубами от злости.
— Да, — страстно прошептал он.
— Грустно, когда такая женщина несчастна. Блондин повернулся и посмотрел на Элис.
— Но она совсем не выглядит несчастной.
— Да, она хорошо скрывает свои чувства, но это действительно так.
— Вы леди Элис Чатворт?
— Да, а вы?
— Алан Ферфакс, моя прекрасная графиня, — ответил он и, поклонившись, поцеловал ей руку. — К вашим услугам.
Элис весело засмеялась.
— В ваших услугах нуждаюсь не я, а леди Джудит.
Алан опять перевел взгляд на танцующих.
— Я в жизни не встречал более красивой женщины, — пробормотал он.
Глаза Элис блеснули подобно синим стекляшкам.
— А вы говорили ей о своей любви?
— Нет! — воскликнул он нахмурившись. — Я рыцарь, я дал клятву чести, а она — замужняя дама.
— Да, это так, хотя она очень несчастна.
— Она вовсе так не выглядит, — повторил он, заметив, каким взглядом предмет его страсти посмотрела на мужа.
— Мы давно с ней знакомы, и я знаю, каково ей. Только вчера она плакала у меня на груди, повторяя, как нуждается в том, кто будет любить ее, кто будет нежен и добр с ней.
— А разве ее муж не таков? — забеспокоился Алан.
— Скажу по секрету, и только вам, — Элис заговорила тише, — что он бьет ее.
Молодой человек ошарашенно уставился на свою собеседницу.
— Я не верю вам. Элис пожала плечами.
— Я не собираюсь распространять пустые слухи. Она моя подруга, и мне бы очень хотелось помочь ей. Она недолго пробудут при дворе, и я надеялась, что до отъезда на долю дорогой Джудит выпадет хоть несколько счастливых минут.
Леди Джудит действительно была красива. Прозрачная вуаль не скрывала ее прекрасных золотистых волос, серебряное платье подчеркивало стройность ее фигуры. Но больше всего Алана поразила излучаемая ею жизненная сила.
Она смотрела на всех, от короля до крепостного, с теплом и вниманием, что свидетельствовало о ее человеколюбии. Они никогда не хихикала, не флиртовала и не строила из себя скромницу. Алан был околдован ею. Он отдал бы все на свете, чтобы хоть раз ее необычные золотистые глаза остановились на нем.
— Вы хотели бы встретиться с ней наедине? Глаза Алана загорелись.
— Да, очень.
— Тогда я все устрою. Идите в сад, а я пришлю ее к вам.
