Стивен и Джон выглядели так, словно вели двух слепцов. Они зашли под навес и, оставив Элен, и Гевина, поспешили за лошадьми.
Гевин тяжело опустился на железную скамью. Сейчас он похоронил своего сына. Первого сына, подумал он. Все то, что он говорил Джудит по поводу ребенка, все обвинения в том, что малыш — не от него, словно колокол звучали в его голове. И он виноват в том, что сын умер. Он уронил голову на руки.
— Гевин, — проговорила Элен, присаживаясь рядом с ним и дотрагиваясь до его плеча.
С тех пор, когда Элен кричала, что скорее убьет свою дочь, чем позволит ей выйти за него, у них почти не было возможности узнать друг друга.
Но за четыре месяца многое изменилось. Элен поняла, какое это счастье — любить, и теперь она видела, что в глазах зятя отражается именно любовь. Он страдал из-за смерти своего ребенка и страшно боялся потерять Джудит.
Гевин повернулся к теще. Он никогда не испытывал к ней враждебности. И сейчас он воспринимал ее как человека, который дорог той, кого он так любит.
Гевин обнял ее. Но из них двоих именно Элен утешала своего зятя, гладя его по голове и ощущая теплую влагу его слез. Наконец и к ней пришло освобождение: она разрыдалась.
Джоан сидела возле спавшей хозяйки. Джудит была бледна, ее волосы намокли от пота.
— Она скоро поправится, — ответила Джоан на молчаливый вопрос Гевина.
— Не уверен. — Он коснулся ее щеки."
"— Уж очень сильно она ударилась, — заметила горничная, пристально глядя на Гевина. Тот только кивнул: он не был расположен к разговору, его беспокоило состояние Джудит.
— Что вы собираетесь с ней сделать?
— Сделать с ней? — повторил Гевин. — Я только хочу видеть ее живой и здоровой. Джоан взмахнула рукой.
— Да я имею в виду леди Элис. Как вы ее накажете за ту ловушку, что она подстроила? Ловушка! — фыркнула горничная. — Ловушка, которая могла стоить моей госпоже жизни.
— Не смей говорить так, — вскипел Гевин.
— Я еще раз спрашиваю: как вы ее накажете?
— Попридержи язык, женщина! Мне ничего не известно о ловушке.
— Ничего? Тогда я вам расскажу. Там внизу, на кухне, сидит девушка и плачет. У нее есть золотая монетка, которую, как она утверждает, леди Элис дала ей за то, чтобы она привела мою госпожу туда, где вы лежали с этой шлюхой. Девушка говорит, чтобы была готова на все ради денег, но только не на убийство. Она говорит, что вина за смерть ребенка леди Джудит да и, возможно, самой леди Джудит лежит только на ней и что теперь она попадет в ад за совершенное ею убийство.
