Она смеялась над шутом, притворилась, что довольна, когда необычайно красивый менестрель сочинил и спел балладу о ее красоте. По правде говоря, она почти не слышала его. Ее волновала близость Гевина, поэтому она ничем не могла наслаждаться в полной мере.
После обеда столы были сдвинуты к стене, чтобы освободить место для танцев. После первого, традиционного, танца Гевин опять оставил ее и принялся кружить по залу с другими женщинами. Джудит получила массу приглашений, но вскоре почувствовала усталость и убежала наверх, в свою комнату.
— Ванну, — приказала она Джоан, вытащив ее из-под лестницы, где та лежала в объятиях молодого человека. — Принеси ванну и горячей воды. Может, мне удастся смыть хоть частицу сегодняшнего напряжения.
Джудит вряд ли поверила бы, что Гевин ни на секунду не выпускал ее из виду. Не было мгновения, когда бы он не знал, где она и с кем. Он заметил, что во время турнира она несколько часов беседовала с каким-то молодым человеком, смеялась каждому его слову, улыбалась ему, пока совсем не околдовала беднягу.
Гевин прервал их уединение только ради ее же блага. Он знал, что Джудит не имеет ни малейшего представления о том, как ее внешность действует на того мужчину. Она была словно ребенок: все было ново для нее. Она смотрела на молодого человека открытым взглядом, в котором не было тайны, и от души смеялась над тем, что он говорил. Гевин догадывался, что тот принимает ее дружелюбие за нечто большее.
Гевин собирался объяснить ей все это, но когда она накинулась на него, обвинив во всех смертных грехах, он решил, что лучше умрет, чем опустится до того, чтобы оправдываться.
Он боялся, что его руки сожмутся на ее очаровательной шейке. Только появление Элис успокоило его. Элис была подобна стакану холодной воды для человека, которому посчастливилось выбраться из пекла ада.
Сейчас, когда его руки лежали на толстых бедрах очень некрасивой девушки, он увидел, как Джудит поднимается по лестнице. Он не решился танцевать с ней, так как боялся, что начнет извиняться.
«Но за что?» — спросил он себя. Он был добр к ней до тех пор, пока они не встретились в саду, где она повела себя, как безумная, начала давать глупые клятвы, на что не имела никакого права. Он правильно поступил, что забрал ее от того молодого человека, который уже было решил, что ее улыбки значат гораздо больше, чем на самом деле. Однако его жене удалось заставить его почувствовать себя так, будто он в чем-то виновен.
