— Последние слова вырвались у него совершенно случайно.
Щеки Джудит вспыхнули, золотистые глаза засверкали.
— Кремы для лица! — возмутилась она. — Значит, я уродлива и мне требуются кремы! Возможно, я также нуждаюсь в туши для ресниц и румянах для бледной кожи?
Гевин смутился.
— Я не утверждал, что ты уродлива, я имел в виду, что ты не должна сажать оружейника за шитье.
Джудит упрямо выставила подбородок.
— Я больше не буду этого делать. Пусть лучше твое оружие калечит тебе руки, чем я снова заговорю о чем-то с оружейником.
Что еще дозволено мне делать, чтобы угодить тебе?
Гевин изумленно уставился на нее. Спор ускользал из-под его контроля.
— Конюшни, — неуверенно произнес он.
— Хорошо, пусть твои птицы умирают от болезни лап. Еще что? — Гевин молчал, не находя ответа. — Полагаю, милорд, мы поняли друг друга, — продолжала Джудит. — Я не имею права предохранить ваши руки, я должна позволить вашим соколам дохнуть и целые дни посвящать тому, чтобы прикрыть свое уродство.
Гевин схватил ее за плечи и приподнял.
— Черт бы тебя побрал, Джудит, ты не уродлива! Я не видел женщины красивее тебя. — Он устремил взгляд на ее губы, которые были так близко от его лица.
Выражение ее глаз смягчилось, голос стал слаще меда.
— Значит, я имею право применять свои скудные умственные способности для чего-то иного, кроме внешности?
— Да, — прошептал он, сдавшись.
— Прекрасно, — твердо заключила Джудит. — Тогда мне надо поговорить с оружейником о новом наконечнике для стрел.
Изумленно заморгав, Гевин опустил ее на пол с такой силой, что у нее лязгнули зубы.
— Ты не… — Он замолчал, встретившись с ее вызывающим взглядом.
— Да, милорд?
Он вихрем выскочил из кладовой.
Рейн сидел в тени стены, вытянув больную ногу, маленькими глотками пил новый напиток с корицей, приготовленный Джудит, и наслаждался еще теплыми булочками. Он наблюдал за своим братом и изо всех сил старался сдержать готовый вырваться смех. Ярость Гевина сквозила в каждом его движении. Он пришпоривал своего коня, будто за ним гнался сам дьявол, и с бешенством всаживал копье в набитый соломой мешок, закрепленный на столбе и олицетворявший его противника.
Рассказ о ссоре в кладовой уже успел облететь всю округу. Пройдет еще пара дней, и новость достигнет самого короля в Лондоне. Но несмотря на свою радость, Рейну было жаль брата. Над ним прилюдно одержала верх крохотная девчушка.
— Гевин, — позвал Рейн. — Дай своему коню отдохнуть и посиди немного.
