Они стояли под проливным дождем, с их лиц текла вода.
— Да, — ответил Гевин, не глядя на свою жену, которая сидела прислонившись к камню. — Началась буря, а Джудит подвернула ногу, — проговорил он и замолчал, так как Джон взглянул на небо. Вряд ли можно было назвать весенний ливень бурей, к тому же Гевин и его жена могли бы воспользоваться имевшейся у них лошадью.
Джон был старше Гевина, он служил рыцарем еще у его отца и имел богатый опыт общения с молодыми людьми.
— Понятно, мой господин. Мы привели лошадь госпожи.
— Черт, черт, черт! — пробормотал Гевин. Теперь она заставила его солгать своим людям. Он подошел к кобыле и резко дернул подпругу.
Джудит, несмотря на боль в ноге, бросилась к нему.
— Нельзя так грубо обращаться с моей лошадью, — возмутилась она.
Он мгновенно повернулся к ней.
— Нельзя так грубо обращаться со мной, Джудит!"
"Джудит стояла у полураскрытого окна и молча смотрела в ночь. На ней был халат из тонкого дамасского шелка цвета индиго, отделанный бледно-синим шелком.
Вырез, полы и подол были обшиты горностаем. Дождь закончился, и воздух был напоен свежестью. Она с неохотой отвернулась от окна и взглянула на пустую кровать. Джудит знала, что с ней творится, хотя не хотела признаваться себе в этом. Что же она за женщина, если млеет от ласки мужнины, которого презирает? Закрыв глаза, она буквально почувствовала его руки и губы на своем теле. Разве у нее нет гордости, если она позволяет своему телу предавать себя? Она скинула халат и скользнула в пустую, холодную постель.
Ее сердце замерло, когда она услышала шаги, которые затихли возле ее двери. Она ждала затаив дыхание. Мгновение показалось вечностью, прежде чем шаги стали удаляться. Джудит стукнула кулаком в мягкую подушку, и прошло немало времени, прежде чем она заснула.
Гевин постоял у двери несколько секунд и двинулся в комнату, которую теперь занимал. Что с ним случилось? — спрашивал он себя. Откуда у него эта робость в отношениях с женщинами? Она готова принять его — он видел это собственными глазами.
Сегодня, впервые за много недель, она улыбалась ему и впервые за всю их совместную жизнь назвала по имени. Мог ли он рисковать потерять то немногое, что ему удалось достичь? Мог ли он ворваться & ее комнату и опять подвергнуть себя риску вызвать у нее новый приступ ненависти?
Какое это будет иметь значение, если он еще раз возьмет Джудит силой? Разве ему не доставила удовольствия первая ночь? Он быстро разделся и забрался в пустую постель.
