И мы бы провели жизнь вот так: на байке, среди машин и редкого снега, в холодном ноябре.
— Я могу дойти сама, - бормочет Даниэла, пока я паркую мотоцикл у обочины.
Вместо ответа просто беру ее за руку и веду между соснами, туда, где открыто окно ее личной клетки. Это противоестественно – собственноручно возвращать ее в ту жизнь, где она снова перестанет быть моей, но я, блядь, ничего не могу с этим сделать."
"Я подсаживаю ее на окно, и Принцесса влезает обратно. Стаскивает мою куртку и – как будто я этого не замечу – напоследок втягивает запах с воротника.
Моей канарейке в клетке так идет румянец и распухшие губы, и хочется смеяться от того, что у нее на щеках остались следи моей щетины. Провожу рукой по небритым щекам, но извиняться не собираюсь. Сегодня мы оба что-то оставили друг на друге, совершили наш маленький ритуал клеймения.
— Когда я тебя увижу? – спрашиваю, начихав на все правила и запреты.
Мы оба и так сильно подставляемся, но я не представляю, как смогу уйти опять в неизвестность, где буду существовать в надежде, что сучка-судьба подкинет новую возможность или случайную встречу.
Я так больше не могу. Я согласен на роль любовника, на что угодно, лишь бы видеть ее хоть иногда. До того, как ее беременность станет слишком очевидной, чтобы отмахиваться от нее, словно от назойливой мухи.
— Завтра меня выписывают, - отвечает она, а я слышу: «Завтра я снова буду рядом с мужем».
Кажется, еще немного, и я морально созрею, чтобы убить его.
— И? – тороплю с ответом.
— У меня есть квартира.
– Она называет адрес, и я улыбаюсь, потому что это совсем неподалеку от Белой башни, где я работаю. – В среду. Уйду из студии пораньше. Около трех.
Тянусь, чтобы взять ее за кофту на груди - и Даниэла послушно наклоняется через окно. Наши рты близко, но мы сдерживаем поцелуй, иначе я просто плюну на все и влезу в палату и все-таки трахну ее, вопреки запрету, и тогда Даниэла может потерять ребенка. И эта невидимая могила ляжет между нами на всю оставшуюся жизнь.
— Я вырвусь с работы, - почему-то шепотом обещаю я.
– Вряд ли больше, чем на час.
Серебряные глаза вспыхивают сумасшедшим огнем, и мне пиздец, как греет душу знать, что это из-за меня она оживает, улыбается, так сумасшедше сексуально краснеет и переминается с ноги на ногу.
— Даже если на пять минут, - отвечает моя Принцесса и трется щекой о мою щетину. – Не брейся, мне нравится.
Я впервые в жизни сбегаю от женщины. Просто тупо со всех ног, даже не оглядываясь.
