Реакция Кая безупречна: ловит одной рукой прямо на лету, забрасывает на плечо.
Мне не нравится пауза между нами. Не нравится, что он смотрит на меня голодными озверевшими глазами, раздевая, разрушая и воскрешая одновременно.
Всплеск воды разбивает гипнотический транс, в который я чуть было не окунулась с головой. Оля забирает у парня футболку, натягивает на мокрое тело и прилипает к его боку, забрасывая руку Кая себе на плечо.
— Ты совсем с ума сошла? – спрашиваю холодно и строго.
— Вы же должны были только завтра приехать? – зевает Оля.
— Пусть выметается, - киваю в сторону Кая, - пока Олег его не увидел.
— Новая секретарша твоего отца? – интересуется он, приподнимая бровь, в которой я только теперь замечаю черный гвоздик штанги.
— Хуже и надолго. Кстати, познакомьтесь. – Она выпячивает их скрещенные руки, тыча мне под нос окольцованные безымянные пальцы. - Кай – Даниэла, новая жена моего отца. Дани – мой муж, Кай.
— Жена? – гортанной рычащей злостью переспрашивает Кай.
— Муж? – в унисон повторяю я.
Я не знаю, почему новость подкашивает меня, словно стебелек. Глаза Кая превращаются в щелки, которыми он, словно скальпелем, разрезает мои сухожилия под коленями - и мне приходится сесть в шезлонг, чтобы позорно не упасть на колени.
Муж Оли… Ляля. Его друзья называли девушку Лялей. Господи, из-за своего временного помутнения я чуть было не совершила самую ужасную ошибку в жизни: провела ночь с парнем дочери своего мужа. Потому что в тот день, когда он обнимал меня за талию, когда его шершавая ладонь дрожала у меня на веках, а язык дразнил ладонь жалящими касаниями, мне хотелось уступить.
Я так сильно нуждалась в его молодости, в его грубости и наглости, что меня всю ночь выворачивало наизнанку от фантомных звуков его голоса. К счастью, утром я прозрела и больше никогда не возвращалась к тому наваждению. Была уверена, что минутная слабость осталась в прошлом.
— Что значит «муж»? – переспрашиваю я, все еще тая надежду на какое-то недоразумение или очередную Олину идиотскую выходку.
Падчерица немного раздраженно вздыхает, явно собираясь выдать что-то в свойственном ей высокомерном тоне, но тут же подбирается, глядя мне поверх плеча. Даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стал четвертым участником нашей сцены.
Я редко слышу, чтобы Олег ругался, но сейчас он выдает ударную дозу крепких слов. Жмурюсь, подавляя желание прикрыть уши. И одновременно пытаюсь придумать выход из положения.
— Папа, я все объясню, - только и говорит Оля.
