В меня что-то кололи, брали анализы, осматривали на «кресле», а когда я заикнулась про УЗИ, именно эта врач сказала, что в нем нет необходимости и с моим неблагоприятным прогнозом не рисковать.
Я окончательно запутываюсь, но с упорством муравья, который волочит в домик громадную гусеницу, продолжаю ковырять это непонимание.
Почему не сделала простой тест на беременность? Потому что мне и в голову не могло прийти, что Олег обманет меня в таких вещах. Потому что мы были мужем и женой, и в наш медовый месяц врать мне про ребенка было бы слишком жестоко.
Но было еще кровотечение, после которого меня положили в больницу. Что это? Просто задержка? Гормональный сбой?
Когда выхожу из туалета, Олег стоит рядом и протягивает стакан с водой. Руки так дрожат, что приходится вцепиться в него двумя руками. И зубы выстукивают на стекле чечетку.
— Не нужно так волноваться, родная, - без намека на сочувствие говорит Олег.
Мы так и стоим в коридоре, разделенные полуприкрытой дверью туалета, и я знаю, что Олег не даст мне выйти, пока не выставит условия, после которых я сама попрошу захлопнуть клетку.
Но продолжаю верить в лучшее.
Глава тридцать восьмая: Даниэла
— А был вообще ребенок? – спрашиваю я, прислоняясь плечом к стене.
Я хочу, чтобы он сказал, что просто зло надо мной пошутил. Он имеет право злиться. Имеет право орать и ругать меня самыми последними словами. Я покорно приму весь гнев, склоню голову и не буду роптать. Я готова на все, лишь бы мы переварили эту огромную проблему и вышли из нее хотя бы не врагами, потому что на большее в нашем случае рассчитывать не приходится.
И на миг даже кажется, что Олег тоже не хочет доставать мечи, но он улыбается – и от моей надежды не остается ровным счетом ничего. Она громко лопается, словно слишком надутый воздушный шарик.
— Ты ведь бесплодный, - говорю я. Почему тогда так охотно поверила в чудо? Потому что хотела верить, что судьба сжалилась. А что осталось теперь? Ничего, просто… придуманная беременность и придуманный же токсикоз?
— Мне просто нельзя иметь детей, родная, - вдруг признается Олег.
Он спокоен, словно убийца, который знает, что жертва все равно в его лапах, и есть возможность облегчить душу перед тем, как собственноручно отправить ее на небеса. – По некоторым причинам. Я старался, чтобы этого не случилось, но, как видишь, бывают осечки.
— Почему нельзя?
Он поднимает руку, удерживая меня от дальнейших расспросов, и продолжает в удобном ему темпе.
