Потому что мои чувства к Каю – это сокровище, над которым я буду чахнуть, как Кощей, и убью любого, кто протянет к нему свои поганые руки. Или мысли.
— Пусти! – Я стряхиваю руку Олега, когда он пытается задержать меня за локоть. Злость и страх превращаются в гремучий коктейль, и когда мое предупреждение не помогает, я дергаю рукой. Меня тянет назад, но я сохраняю равновесие. – Больше не прикасайся ко мне!
Мой голос звучит до противного громко, словно орет запутавшаяся в паутине летучая мышь и глушит сама себя.
Олег крепко держит меня за плечи, но я остановлюсь только если полностью выбьюсь из сил или если он меня оглушит, или убьет. Мне все равно, потому что любой из этих вариантов будет означать лишь одно – я не смогу увидеть Кая.
Где он? В какой больнице? Что случилось? И почему Олег сказал, что Оля снова нашла неприятности. Муж пытается меня пересилить, так что приходится добровольно выкручивать запястья.
— Успокойся, - звереет Олег и трясет меня до очередного приступа рвоты.
Правда, на этот раз успевает оттащить меня в туалет.
Склоняюсь над унитазом, но в моем желудке не осталось даже желудочного сока, поэтому выхаркиваю из себя бессилие, желчь, обиду и яд обмана, который принимала по неведению. Меня это не оправдывает, но, видит бог, вряд ли любая другая женщина на моем месте могла заподозрить столько лжи.
— Мы едем в больницу. Откроешь рот – и я посажу его."
"— Что? – Я встаю, цепляюсь за слова Олега, чтобы не утонуть в отчаянии.
Сейчас, именно сейчас я должна быть сильной. Должна осознать, наконец, что Олег все выдумал, и нет никакого ребенка, поэтому и тошноты быть не может. И единственное, о чем я должна думать – Кай.
— Приведи себя в порядок, родная, детали обсудим по дороге. И, вот еще что… - Он протягивает ладонь, нетерпеливо сжимает пальцы. – Будет лучше, если до выяснения всех деталей твой телефон побудет у меня. Обещаю, что верну его, когда мы придем к соглашению и найдем компромисс.
— Я должна тебе поверить? После всего, в чем ты сам признался?
— Нет, родная, конечно же, ты совсем не должна мне верить, и заметь, я этого и не прошу.
Тебе придется отдать мне телефон, или твой щенок сядет в тюрьму на много-много лет, а тебя я просто уничтожу, превращу в девочку для глумления прессы. Натравлю на вашу парочку самых нечистоплотных журналистов и, клянусь, родная, через неделю ваши имена будут вызывать отвращение даже у новорожденных младенцев.
