Очевидно, что и с ней уже провели работу.
— Как твои дела? – спрашивает Олег, пока мы стоим в коридоре, в ожидании документа, который официально сделает нас чужими людьми. – Выглядишь уставшей.
Я понимаю, что это лишь его эго брошенного мужчины. Может быть, он так не думает на самом деле, но обида заставляет уколоть меня хотя бы на прощанье. Лучшее, что я могу сделать – игнорировать провокацию, но я смотрю на него, и думаю: «какого черта?» Это его дочь, его грязное белье и старый скелет в шкафу, но почему-то разгребать все это приходиться мне, один на один с тайнами, о существовании которых до сегодняшнего дня я даже не догадывалась.
— Ко мне приходила Эльвира, - говорю сухо. Пусть не думает, что меня это задевает по какой-либо причине, кроме того, что его трусость и неспособность принять ответственность, теперь портят мою жизнь. – Так, которая, как ты говорил, твоя сотрудница. Но теперь и я в курсе, кто эта женщина. Она все мне рассказала, Олег."
"Он прищуривается, и сжимает пальцы на подоконнике.
Смотрит на меня долгим испытывающим взглядом, словно пытается прочесть, что именно я знаю об Эльвире и насколько откровенным он может быть. Наверное, останавливается на самом плохом варианте, потому что предлагает обсудить это на улице, без свидетелей. Я соглашаюсь, в надежде на то, что мне все-таки удастся его убедить перестать игнорировать собственную дочь и заняться, наконец, ее жизнь самостоятельно, а не перекладывая ответственность на всех подряд.
Мы выходим через черный ход, во внутренний двор, где тихо и нет ни души.
Серый день и серый мокрый снег у нас под ногами: почти идеальный пейзаж для драмы одной неудавшейся семьи.
— Кай знает, где я и в котором часу должна вернуться, - на всякий случай говорю я. Это правда. – И еще несколько человек, кроме Кая. Если я по какой-то причине перестану отвечать на звонки…
— Прекрати, родная, я же не монстр. – Олег достает еще одну сигарету, долго, раздумывая, мнет ее в пальцах, но все-таки прикуривает. – Ты все знаешь? Просто уточняю.
— Только про Катю, и то, что ты хотел подкинуть мне ее ребенка. О других твоих детях я не в курсе.
— Тебе не к лицу ирония, Дани.
— Мне к лицу покой, а не война с твоими ошибками прошлого. Я заявила в полицию, Олег, и они сейчас допрашиваю Эльвиру. Боюсь, твой маленький секрет уже не секрет.
Это ему очень не нравится. Олег мигом мрачнеет, что-то беззвучно бормочет себе под нос.
— Ты никак не могла держать рот на замке, - говорит, стараясь не смотреть на меня.
