— Оля не берет трубку, - быстрой скороговоркой, не глядя на него, а только на носки своих туфель. – Она позвонила, сказала, что у вас размолвка. Была крепко выпившей. Я не хочу, чтобы Оля попала в неприятную историю. Ты не знаешь, где она может быть?
— Понятия не имею, но это не в первый раз. Наверняка уже спит в чьей-то койке. Завтра сама появится и скорее всего ни хуя не будет помнить.
— Ты можешь хоть иногда… следить за языком?
Я чувствую твердые шершавые пальцы у себя на подбородке, которые жестко задирают лицо почти до предела назад, вынуждая смотреть Каю в глаза.
Я пытаюсь отвернуться, даже сбить его руку, но ладони так и остаются на его запястье, словно вдруг каменею. Кай жмурится, когда я прикасаюсь к его коже, пусть лишь в попытке избавиться от его наглого внимания. Со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и прижимается ко мне бедрами, чуть не впечатывая в дверцу машины.
То, что откровенно и пошло прижимается к моему животу…
— Тебя так заботит мой язык, Принцесса? – спрашивает своим простуженным голосом, и я, словно потерянная, жадно ловлю вибрацию, которая дрожит под кожей на его шее.
– Думаешь о том, где бы хотела его почувствовать?
Вторая рука опускается мне на бедро, сжимает так сильно, так… естественно, что я невольно вздыхаю. Это возмущение, это просто возмущение, негодование. Мне совершенно плевать на зарвавшегося мальчишку.
— Убери руки, мальчишка, - распаляюсь от этой наглости. Кем он себя возомнил? Парнем, которому никто не отказывает?
— Мальчишка? – Кай, кажется, звереет.
Пальцами обхватывает мои скулы, сжимает, жадно глотая каждый мой выдох. – Мальчишка, блядь?! А ты в тридцать что – пенсионерка? Да что у тебя в голове, Принцесса?
— Убери руки! – пытаюсь вырваться я, отчаянно мотая головой.
Мне страшно. Мне так невыносимо страшно, потому что перед валом обжигающих чувств я совершенно беспомощна, безоружна, как приговоренный перед рядом солдат с взведенными ружьями.
И в хватке его пальцев я могу смотреть только прямо, только в его черные непроницаемые глаза.
— Я бы с удовольствием трахнул тебя языком, Принцесса. Порвал твои чертовы жутко сексуальные и безобразно дорогие трусики, раздвинул ноги, раскрыл так широко, чтобы ты забыла про стыд. – Дыхание Кая жжет мои губу, грязные слова заставляют меня – тридцатилетнюю женщину! – краснеть, как школьницу. - Ты меня просто пиздец, как заводишь. Подыхаю, так тебя хочу.
