— Прости… что бы я там вчера тебе ни наговорила, - сипло извиняется Оля и, не дожидаясь, пока я возьму свой стакан, ставит «дары» на стол, взамен сцапывая стакан с морковным соком – моим соком. Выпивает одним залпом, промокает губы тыльной стороной и сглатывает. – Я увидела кучу моих звонков тебе и кучу твои мне.
— Совсем ничего не помнишь? – все-таки переспрашиваю я.
Оля пожимает плечами и по-хозяйски идет к холодильнику, чтобы достать оттуда новую бутылку с соком и выпить еще немного, на этот раз без стеснения, прямо из горлышка.
Делаю себе мысленную зарубку сказать Анжеле выбросить его и заказать новый. Можно целый ящик.
— Помню только, что Кай отвез меня домой, - пожимает плечами она. Кривится, будто имя мужа горячим воском капает на язык.
— Он ведь твой муж, - бросаю я, отворачиваясь.
— Ну, только на бумажках.
Слышу еще один глоток и едва подавляю желание не прикрикнуть на Олю, что сперва лучше рассказать, а потом запивать похмельные последствия бурной ночи.
— Что значит «только на бумажках»?
— А то и значит.
– Падчерица падает на диван, раскидывает руки и мотает головой. – После того, что сделал Кай, отец никогда не позволит нам быть вместе.
Именно эту фразу она сказала вчера по телефону, только тогда у нее заплетался язык. И я говорю то же самое, что ответила ночью:
— Олег обозвал твоего мужа такими словами, что на его месте любой мужчина захотел бы огрызнуться.
— И к чему это все привело, а? Ну вот к чему?
— Ждешь, что я вместо тебя разгадаю ребус твоей семейной жизни? – Кажется, это звучит грубовато, но и Оля давно не ребенок.
— Просто жду какого-нибудь жизненного совета. Ты же наверняка знаешь не только, как уводить мужчин из семьи, но и как их там задержать.
Я смотрю на пестреющие вещами вешалки, но вижу только одну: ту, белую, которая Каю наверняка будет в самый раз. Его вчерашняя наверняка испорчена. Провожу пальцами по крыльям ворона, задерживаю ладонь над тем местом, где будет биться сердце."
"Этот Олин укор – он совсем не просто так. И даже если они с матерью никого не ладили и давным-давно не общаются даже по телефону, для Оли я всегда буду всего лишь женщиной, которая разрушила ее семью.
И совершенно не важно, что этой семьи не существовало задолго до моего появления – какие нормальные супруги живут раздельно? Я всегда буду Даниэлой-разлучницей, виноватой во всем хотя бы потому, что на пятнадцать лет младше ее матери.
— Если ты пришла напомнить мне о том, какая я никчемная женщина, то совершенно напрасно стараешься.
