Он сидел в инвалидной коляске, с обожанием глядя на Аллочку.
— Привет, родной! — Она наклонилась, поцеловала его в щеку. — Обедал?
— Да, конечно… — озадаченно глядя на Глеба, рассеянно кивнул он. — Это кто?
— Новый хозяин клуба. Узнал, что у меня муж-чеченец, решил с тобой познакомиться.
Глебу ничего не оставалось, как назваться и пожать Степе руку."
"— Глеб Андреевич, тоже в Чечне воевал.
— Да? Где?
Глеб не стал уходить от разговора, сказал, их группа действовала в Аргунском ущелье. Сказал, прошел в зал, куда увлекла его Аллочка, сел в кресло.
Степа подъехал к нему.
Квартира двухкомнатная — с хорошим ремонтом и приличной обстановкой. И судя по всему, кроме Аллочки с ее мужем, здесь никто не жил.
— А меня в Дагестане шарахнуло, еще в девяносто девятом. Про Ослиное ухо слышал?
— Да, слышал.
— Много их там было… — глядя куда-то мимо Глеба, зло, сквозь зубы проговорил Женя. — И с минометами… Мне сначала одну оторвало… Вторую уже в госпитале оттяпали.
Аллочка вышла из комнаты, вернулась с бутылкой водки на подносе, также поставила на стол тарелку с бутербродами.
Женя открутил пробку, наполнил стопки. Глеб не хотел пить, но и отказать не мог. Как не помянуть пацанов, сложивших свои буйные головы на кавказской земле? А как не выпить за тех, кто все еще воюет? Активная фаза в Чечне вроде бы закончилась, но люди гибнут. Да и не только в Чечне солдаты умирают. Женя вспомнил деда, который погиб на войне у самых стен Берлина. У Глеба двоюродный дед без вести пропал.
Аллочка проявила солидарность со своим мужем, поэтому в машину садилась заметно под хмельком.
Да и Глеб чувствовал опьянение. Тронув машину с места, он глянул на окно, из которого за ними наблюдал Женя. Непроходящая тоска в глазах у парня. Мало того, что ног нет, так еще и жена загулять без присмотра может… А ведь может.
— Ну что, убедился? — оправляя юбку, с ехидцей спросила Аллочка.
— Вдвоем живете?
— Вдвоем. Теперь ты понимаешь, зачем мне деньги нужны?
— Понимаю. Почему сразу не сказала?
— Кого волнует чужое горе?
— Я бы понял…
— А не хочу быть ущербной.
Не хочу, чтобы жалели.
— Тебе памятник при жизни поставить надо.
— Так поставь! — Аллочка положила руку на его колено.
— Не надо! — Глеб дернул ногой.
— Но ты же меня хочешь!
— Я сказал, не надо.
— Боевое братство?
— Может быть, — не стал отнекиваться он.
— А как насчет взаимовыручки? — убрав руку, с грустью спросила она.
— Я тебя не понимаю.
— Думаешь, Жене только ноги оторвало?.. Не мужик он.
