Вот! Так вот я согласен на все твои условия и предложения. Только я не знаю, как это все делается. Предупреждаю сразу.
– Ха! – фыркнул Миха. – А ты думаешь, я знаю, как управлять баронством. – И рассмеялся, вскоре и Мео поддержал его смех.
Отсмеявшись некоторое время, они ехали молча, Миха смотрел по сторонам. Потом Мео снова заговорил:
– У Фана одна из лучших клиник в нашем независимом мире. И база данных у него просто огромная. Доступ у меня хоть и ограничен, но и то, к чему есть доступ, практически бесценно.
Если использовать внешнее хранилище, можно все скопировать. Думаю, что эта информация нам ой как пригодится. Если ты не против этого, то прошу выделить под это дело шесть тысяч кредитов. Я тут у одного разумного видел хороший вариант хранилища марки «Харум», он его уже полгода продает, правда никто не берет. Поторгуюсь, может, еще скину цену. Что скажешь? – медик выжидающе уставился на Миху.
– Мео, ты правильно мыслишь, – Миха протянул ему чип, – держи, тут десять тысяч кредитов.
Ты еще раз подтвердил, что я в тебе не ошибся…
Улыбка на лице медика растянулась до ушей, и вдруг его лицо побледнело. И Миха почувствовал холодок в районе копчика, а от него побежали мурашки по левой стороне спины в сторону плеча. Миха резко дернулся вправо.
В это время платформа шла на автопилоте по давно выученному маршруту, да еще и под контролем нейросети, и как раз поворачивала, сбросив скорость.
Над плечом у Михи вжикнула игла белого цвета, и тут же мочка уха Мео исчезла, взорвавшись красным облачком.
Но видел Миха это как бы вскользь, он уже отдал приказ платформе на рывок вперед и выхватил армейский станнер, нырнул через плечо на пол кабины, развернувшись в падении. И еще не приземлившись, уже начал стрелять на полной мощности конуса в троих типов, стоявших у обочины. Облачены двое из них были в грязнейшие «Увексы», с обрезками труб в руках, зато третий же был в черном комбезе охранника. Он-то и стрелял в них из игольника странной формы, держа его одной рукой, внаглую, даже ни грамма не скрываясь.
Иглы застучали по прозрачному колпаку, две них попали в Миху. Одна в грудь, другая в живот. Миха почувствовал резкую боль и услышал противный звук – иглы раскалывались в мелкие осколки, некоторые из них впились ему в щеку.
– А-а-а, суки! – заорал Миха. – П…ец все-ем! – орал он, конечно, на русском, и никто, естественно, ничего не понял, да и не было больше вокруг никого, кроме этих троих.
