Барон Серж де Сангре.

- Отец, а ты уверен?

- Да. Об этом месте уже тысячи лет ходят легенды. Все сходится. И озеро в центре котловины, окруженное скалами и пещера, и горы черепов, которыми так любил украшать себя Тзота, и его алтарь, и портал, соединяющий сердце Великой Пущи с пещерой. Все сходится.

- Кто такой Тзота, кто такой Агибал, что это за Щит и что ждет нас по ту сторону портала?

- Тзота, это древний Бог аталов. Кое-кто считает, что Сагди его новое воплощение. Бог смерти, мучений и Зла. Агибал, это древний герой, один из первых настоящих людей, он осмелился бросить вызов Тзоте, а его Щит, это подарок ему от самого Творцом, он защитил Агибала от чар Тзоты и позволил ему победить.

Правда сам Агибал был так сильно изранен, что не смог выбраться назад и умер на теле поверженного им Бога. Что нас может ждать по ту сторону портала, я не знаю. Ходят слухи, что в сердце Великой Пущи скрываются выродившиеся аталы, потомки жрецов Тзоты, те, кто бежал тысячи лет назад, из страха перед людьми, в непроходимую чащу, потомки тех, кто пережил час падения Империи Аталов, те, кто поклялись возродить своего темного Бога и отомстить всем людям.

- Если Щит находится в сердце Пущи, то почему Лесная Дева сама не заберет этот Щит? Зачем ей мы?

- Щит не в Пуще, Щит в Храме Тзоты, в его истинном Храме. Туда нет хода никому даже Деве. Есть мнение, что этот Храм, единственное место, где Тзота все еще силен и где он обретает плоть и кровь. Это настоящий Дом Бога. Ладно, хватит разговоров. Мы идем вперед, или отступим и нарушим твой договор с Лесной Девой?

- Боюсь, что особого выбора у нас нет.

Дева ведь ясно сказала, если я вспомню о своем договоре, то мы выйдем, а если нет…

- Значит не отставай! – и барон шагнул в тьму портала. Досчитав до десяти, я шагнул за ним.

После темноты пещеры, резанувший по глазам дневной свет был неприятен. Мы оказались на пригорке и смогли оглядеться. Прямо под нашими ногами начинается болото и простирается оно на многие лиги во все стороны. Приглядевшись, я сообразил, что болото это необычное, вся его поверхность, практически лишенная иной растительности кроме мха, бугрится и топорщится, словно поле, облюбованное сотнями кротов.

Вся местность изрезана складками, точно исполинское зеленое покрывало, откинутое великанской рукой, и на ней равномерно рассеянны камни, если бы не их правильный облик и четкие, хотя и полустертые временем грани, я решил бы, что раньше здесь была гора, разобранная неведомыми каменотесами на отдельные глыбы.