Вооружившись наспех сделанным факелом, Сулейка устремился вниз по лестнице. Короткий спуск привел его в огромный круглый зал, все стены которого были покрыты странными барельефами, в виде арок с изображенными в них неизвестными существами. Где-то четко видно изображение огромной змеиной головы, украшенной длинным перекрученным рогом, где-то физиономия отвратительного монстра, с нижними клыками, почти достающими до носа, где-то, мерзкого вида, почти человеческая голова, с отвисшими ушами и носом, а где-то морда чудовищной обезьяны.
Сулейка ходил вдоль стены и разглядывал барельефы, пытаясь понять, что это, зачем и кто это построил. Некоторые изображения он узнавал, так он узнал «Двуликого Ярса» - Бога жизни и смерти, узнал изображение Торса – Бога мореплавателей, Аскару – Богиню врачевания и еще нескольких. Глупым Сулейка никогда не был, поэтому постепенно он начал понимать, что и все остальные барельефы изображают каких-то богов, давно забытых и мертвых. Странный пантеон пугал, но в то же время и привлекал своей необычностью и какой-то тайной.
Наемник присел на невысокую каменную плиту, расположенную прямо по центру зала и со всех сторон покрытой точно такими же барельефами, что и стены зала, только верхняя ее часть была абсолютно гладкой, с небольшим углублением в центре, и задумался. Факел уже практически прогорел, но выход на лестницу просматривался четко, дневное солнце ярко освещало площадь, на которой расположилось непонятное здание, поэтому Сулейка не опасался остаться под землей навсегда.
Из состояния задумчивости его вывел смутно знакомый, скрежещущий звук, как будто кто-то медленно, с силой проводит одной зазубренной костью о другую.
Парень вскочил… но было уже поздно. Огромный паук практически бесшумно опустился с потолка за его спиной. Своим резким движением Сулейка только ускорил свою смерть. Огромные жвала щелкнули, перерубая человеческую шею. Восемь мощных, покрытых отвратительными черными волосами, лап сноровисто подхватили обезглавленное тело и потащили его куда-то наверх.
Поток крови из перерубленной шеи брызнул на каменную плиту, а безвольная рука шлепнула по боковой поверхности плиты, как раз в том месте, где виднелось изображение обезьяньей головы.
Кровь, натекшая на плиту, с каким-то чавкающим звуком, почти моментально, впиталась в нее, чтобы через несколько минут вновь появиться, но теперь уже плита не была гладкой, ее поверхность покрылась кровавой паутиной, а в углублении, кровь пульсировала, то набухая в виде шара, то опадая.
