Барон Серж де Сангре.

– не знаю, как другим, а вот мне было прекрасно видно, как пластинка усилителя, буквально вплавляется в кожу, а скорее всего и в кость девушки.

- Серж. Что это? Мне больно, больно! – и девушка потеряла сознание. Но к счастью совсем ненадолго, пара секунд. Может быть чуть больше и она пришла в себя. И слава богу, а то я уже начал прикидывать, как отбиваться от баронессы, да и взгляды Левеля и его офицеров не предвещали мне ничего хорошего.

Странно, но мне кажется, что за эти несколько секунд Лира повзрослела на несколько лет.

Я бы даже сказал, что из ее глаз сквозила какая-то мудрость, но это очень быстро прошло. Девушка опять стала сама-собой, только почему-то несколько раз оглянулась, как бы ища кого-то, но быстро успокоилась, кивнула, как-бы с чем-то, или кем-то соглашаясь и повернулась ко мне.

- Серж, я их чувствую и слышу, очень хорошо слышу. Что я должна сделать?

- Поговори с ними, не с добрым, а со злыми. Скажи им, что в их теле завелись паразиты, что их надо уничтожить, а потом они должны немного поспать.

Скажи им, что, когда они проснутся, не будет боли, не будет паразитов, скажи им, что, когда они проснутся, все будет хорошо.

Девушка замерла и стояла так очень долго, минут, наверное, десять. За это время средства ПВО нашего крейсера успели уничтожить четыре абордажных бота и повредить еще два, теперь они неуправляемые кувыркаются недалеко от крейсера. А вот два оставшихся бота долетели вполне удачно и уже успели пристыковаться к его корпусу. Я прикинул, абордажный бот это десять абордажников в полном обвесе, или четыре человека и три дроида.

От этих двух нарядов наши должны отбиться, не без труда, но и без особых проблем. Главное не допустить вторую волну абордажа, средств ПВО, по крайней мере с одной стороны, почти не осталось. Вторая волна абордажа станет приговором всем, кто находится на борту крейсера.

- Серж, большие согласны. Но они не могут убивать, они сказали, что все лягут спать, но мне пришлось пообещать, что им больше не будет больно.

- Ты все сделала правильно, девочка. Ты молодец. А что с маленьким?

- Он очень злой, он ругался с большими, но они не стали его слушать. Они слушали меня. Серж, почему они меня послушали?

- Лира, я не уверен, но мне кажется, что они как дети, а тебя они приняли за свою маму, ведь до тебя с ними никто и никогда не разговаривал. Не разговаривал так, как это сделала ты. А тот, маленький, он старше, он устал ждать свою маму и поэтому злится.