— Держитесь вместе, соблюдайте строй! Нам нужен крайний дом на следующей улице — заброшенное поместье, — рявкнул Теоден, выхватывая короткий меч.
Он выставил его вперёд — как раз вовремя, чтобы встретить безумца, бросившегося прямо на него. Теоден имел преимущество: он был на коне.
Герцог уже видел такое безумие раньше.
Такую отчаянную преданность.
***
Талира д'Арлейн
— Мне кажется, с вашей лояльностью вы будете отвратительным союзником, — рявкнул Дан, обращаясь к Гарвину. Мои глаза, как и глаза младшего Дрейгорна, чуть не выскочили из орбит.
Потому что голос Дана оказался глубоким, необычайно красивым женским голосом с экзотическим северным акцентом.
— Ты женщина! — злобно оскалился Гарвин Дрейгорн, словно осознание того, что он нанял человека другого пола, оскорбляло его до глубины души.
— А вы — предатель, трус и насильник, — спокойно бросила Дан, не снимая капюшона и делая шаг к Гарвину.
Тот понял, что его план рушится. По крайней мере, та его часть, где он предполагал сначала изнасиловать, а затем убить меня прямо перед приходом Теодена Дрейгорна.
Паника исказила лицо Гарвина.
— Не шевелись! — процедил он, выхватив кинжал и приставив его к моей шее.
Браслет на моей руке обжигал кожу, словно раскалённое железо, не давая сосредоточиться. Всё остальное — даже то, что неосторожный Гарвин успел царапнуть меня, и теплая кровь тонкой струйкой стекала по шее, — отступило на второй план.
— Я не смогу двигаться, если ты не развяжешь меня, — прошептала я. Кровь стучала в висках, но сознание оставалось ясным, адреналин делал своё дело.
— Хотя бы ноги. И если ты просто убьёшь меня, Дан сразу же сожжёт тебя заживо.
Дан покивала и шагнула ближе, встряхнув ладонями. Огонь на её руках вспыхнул ярче, жаркий треск и шипение заполнили воздух.
Уверена, даже Гарвин Дрейгорн чувствовал этот жар и понимал, что это для него означает.
— Зачем тебе связываться со мной, Дан? За предательство тебя убьют свои же, — зло прошипел он, явно не зная что делать. Если он развяжет меня, я смогу бороться или сбежать, и тогда его усилия точно окажутся тщетными.
Но и убить меня он не мог — моя жизнь была тем, что удерживало Дан от немедленной расправы.
Северянка рассмеялась — низким, красивым, поразительно женственным смехом.
— Сомневаюсь, — ответила она, обходя нас по кругу лёгкими шагами. — Я нужна ему живой.
Она двигалась с выверенной осторожностью, её тело дышало силой и опытом. Каждое движение было минимальным, экономящим энергию — передо мной стояла воительница.
