От боли я упала на колени, но ключница даже не остановилась, волоча меня по грубым доскам.
— Встаньте! Мы опаздываем! — приказывала она мне, баронессе. — Яра, я приказала тебе немедля сообщить мне, когда она явится, но ты снова ослушалась. Две плети завтра, при всех!
Я никогда не давала Яру в обиду. И сейчас не позволю обидеть её.
Тяжело дыша от боли, я не двигалась, сидя на полу в грязном и мокром платье.
— Не смейте... так со мной разговаривать, — прошипела я, не собираясь вставать, пока вспышка боли не пройдёт.
Женщина удивлённо посмотрела на меня, но в целом это было для неё не в новинку — я и раньше сопротивлялась, пыталась оттолкнуть её и иногда повышала голос, утверждая, что она не имеет права так со мной обращаться, привлекая всеобщее внимание и подтверждая своё прозвище «Дикарки Керьи».
— У нас нет времени, мне велели немедленно вас привести, — с силой, которой у неё было в избытке, она подняла меня с колен, высоко держа мою руку, и повела в другую часть дома — туда, где было тепло и где находилось единственное окно со слюдой.
С этим нужно что-то делать.
Я должна либо найти способ изменить своё положение здесь, либо покинуть это место и жить там, где я смогу нормально развиваться, контролировать своё питание, пока не найду медицинскую капсулу...
Перед глазами мелькали тёмные коридоры. Я ещё пару раз падала, но ключница поднимала меня, как будто я ничего не весила. На запястье наверняка останется огромный синяк. Голова гудела всё сильнее, но я решила, что сейчас не время.
Нужно просто пережить эти пять минут позора и вернуться в спальню, отлежаться, восстановиться."
"Постепенно комнаты становились светлее и теплее — меня вели в крыло, за которым следили слуги, туда, где жила вдовствующая баронесса д'Арлейн, миледи Фирруза, со своей дочерью, Ариадной.
В гостиной на первом этаже было многолюдно — там находились гости, семья барона Марлоу, включая его симпатичную дочь и красивого, мужественного сына, наследника титула. Никто из них не мог приступить к трапезе, даже к лёгкой, без приветствия хозяйки.
Слуги стояли рядом, напуганные, с глиняными чашками для вина и воды и одуряюще пахнущей выпечкой. Прежде чем гости успели что-то заметить, ключница отпустила меня — они не хотели скандалов из-за жестокого обращения, — и слегка подтолкнула в спину, скрывшись в тени дверного проёма.
— Ну наконец-то, Тали, мы так волновались! — Публично обращаться ко мне по сокращённому имени было очень неуважительно.
