Барышня и хулиган

Выходи, посидим, подумаем… Не забывай, у нас полно трупов, и надо с ними что-то делать.

Услышав о трупах, я пошла открывать дверь. Мишка стоял, прислонившись к стене напротив, и выглядел несчастным.

— Нас посадят, — сказала я и неожиданно заревела. Моя нервная система к этому моменту была уже изрядно расшатана.

— Совершенно необязательно, — встрепенулся Мишка, мгновенно оказавшись рядом, обнял меня, заговорил тихо и чрезвычайно убедительно:

— Чтобы обвинить нас в убийстве, нужен покойник, а наш бесценный Палыч где-то лежит себе и, судя по всему, еще не найден, а если и найден, связать его с нами не так просто.

— Что сторож? Почему менты должны вот так с бухты-барахты подумать на нас? Совершенно необязательно. — В этом месте я сообразила, что мы с Мишкой продвигаемся к кровати, причем руки Шальнова находятся под моей футболкой, а мои почему-то на его плечах. Он запечатлел поцелуй на моих губах, а я наконец поняла, что это за мерзкая личность, схватила подушку и стукнула его по голове.

— Вот так погиб Палыч, — вздохнул он и вышел из комнаты. На пороге обернулся и сказал:

— Хочешь есть, спускайся. Через полчаса уходим на задание.

Конечно, я спустилась, но Мишки в кухне не было, и есть мне пришлось в одиночестве. Я чувствовала себя покинутой, жизнь и без того ни к черту, теперь еще с Шальновым поругалась. Конечно, он свинья, но вместе с тем моя единственная надежда.

— Ты же Катькин муж, — сказала я, когда он наконец появился.

— Ага, — кивнул Шальнов.

— Это же совершенно никуда не годится…

— Зря ты на меня злишься, если ты дашь себе труд немного подумать…

— Ты едешь со мной или будешь думать здесь?

— На кудыкину гору. Пошли.

— Посуда подождет, а вот убийца — нет. Поехали.

Всю дорогу Мишка был злющий как черт, и я так и не рискнула спросить, куда мы отправились, таращилась в окно и изо всех сил старалась не зареветь.

Мы въехали во двор двенадцатиэтажного дома, торчавшего словно свечка в окружении пятиэтажных «хрущевок», и Мишка притормозил возле единственного подъезда.

— Это что? — робко спросила я.

— Дом. А в доме живет некто Витя Голубин, думаю, дружок нашего почившего Лося. По крайней мере, «девятка», которая привела нас сегодня на дачу, оформлена на этого парня.

— Ты запомнил номер и узнал фамилию владельца? — догадалась я.

— Точно, — ехидно усмехнулся Мишка.