Барышня и хулиган

 — Ведь все равно будешь всю ночь зубами клацать, сама не уснешь и мне не дашь.

— Ты меня нарочно пугал, — озарило меня, но он презрительно ответил:

— Ой, очень мне надо. Я, между прочим, никому не навязываюсь. Я просто о тебе беспокоюсь, завтра трудный день, надо быть в форме.

— Я больше кричать не буду, — заверила я. — Спокойной ночи. Извини, что разбудила.

Он схватил меня за руку, а я сказала торопливо:

— Миша, я так не умею…

— Как? — удивился он.

— Ну… я… у меня ничего не получится. Просто… мы разные люди.

Для тебя это не имеет значения, а для меня очень даже имеет и…

— Я тебе не нравлюсь… — закончил он.

— Наоборот. Иногда очень нравишься, правда, нечасто. Но все это не правильно, то есть такое должно происходить иначе.

— Чего ты мне по ушам-то ездишь? — вздохнул он. — На самом деле все просто: ты хочешь, чтоб я тебе в любви признался. Так?

— Нет, — решительно тряхнула я головой. — Я хочу, чтобы ты меня любил. Это разные вещи.

— Два часа ночи, — закатил Мишка глаза.

 — И два придурка у дверей спальни. Проблема-то выеденного яйца не стоит, а базаров сколько. Лучший способ лишиться мозгов — это связаться с такой дурой, как ты. Вот скажу я сейчас: «Я тебя люблю», ты ответишь: «Это ты просто так говоришь, чтоб со мной в постель лечь». Я буду говорить одно, а ты другое и ни в жизнь не поверишь, а когда я окончательно свихнусь и выброшусь в окно, ты зарыдаешь на моей могиле, повторяя со стоном «Мишенька, зачем ты это сделал». «А счастье было так возможно» — классику надо знать, училка хренова. Ну почему мне так не везет, а? Откуда ты вообще взялась на мою голову?

— Из Костромы, — глотая слезы, сказала я.

— Из Костромы, — передразнил Мишка и решительно впихнул меня в спальню. — Ложись.

— Я буду оберегать твой сон, дорогая. Охренеть можно.

Он принес одеяло, швырнул его на постель, сунул пистолет под подушку и лег рядом со мной под своим одеялом. Я лежала, боясь пошевелиться, и почему-то чувствовала себя виноватой, это не очень способствовало сну.

— Миша, — позвала я.

— Отстань, — рявкнул он. — У меня нервы не железные.

— Заткнись, иначе все закончится изнасилованием.

Это подействовало, я замолчала, но все равно долго не могла уснуть, а когда проснулась в восемь часов утра, Мишки рядом уже не было и это меня огорчило. Я вдруг подумала, как было бы здорово, открыв глаза, увидеть его рядом. Но ожидать от Шальнова, чтобы он что-то хоть раз сделал по-человечески, напрасный труд.