Барышня и хулиган

Мишка, поначалу просто обалдевший от того, что я запустила руку в его карман, теперь взирал на меня с глубоким отчаянием.

— Я ж не собираюсь им звонить, — сказал с намеком на панику.

— А зачем тогда эту дрянь в карман складываешь? Мог бы сразу выбросить.

— Да я просто не подумал…

— Очень жаль. — Я разорвала бумажки в мелкие клочья и выбросила в окно.

— Нехорошо сорить, — заметил Мишка, а я отвернулась.

К четырем часам стало ясно: первое, Мишка ужасный бабник, второе, Катька никуда не уезжала, по крайней мере, ее фамилия в списках не значилась.

Мишка по обоим пунктам выразил несогласие: прежде всего он не бабник, а напротив, однолюб, и это каждый знает, улыбался зазывно, потому что у него задание, а Катька могла приобрести путевку, например, в Московской турфирме, если учесть, что ее дружок до смерти боялся жены и не желал рисковать. Турфирмы в Москве мы проверить не можем, значит, надо переключаться на бородача. В общем, где-то около пяти мы сворачивали с площади Свободы в сторону гастронома.

— Теперь твоя очередь, — сказал Мишка.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Ты видишь «Понтиак»? — спросил он со вздохом, паркуясь возле крохотной клумбы с чахлой березкой посередине.

— Нет, — оглядевшись, ответила я.

— Правильно. И я не вижу, но, если верить доблестному стражу дверей ночного клуба, он стоял здесь. — Я кивнула, а Мишка продолжил:

— Выходит, надо выяснить, живет ли здесь наш бородач или приезжал к кому… — А как это сделать?

— Пообщаться с жильцами дома, авось нам повезет? Вот ты сейчас этим и займешься.

— А я буду сидеть в машине.

— Почему бы нам не пойти вместе? — робко спросила я.

— В одиночку тебе легче расположить граж-. дан. Улыбнись, расскажи историю, из которой становилось бы ясно, на кой черт тебе этот «Понтиак» понадобился.

— Какую историю? — запаниковала я.

— Придется тебе ее придумать. Я их сегодня столько насочинял, что ни на что больше не способен, так что шевели мозгами и ногами тоже.

Одарив Мишку злобным взглядом, я направилась к дому и очень скоро поняла, что пообщаться с жильцами дело не простое: на дверях подъездов стояли кодовые замки.

С некоторым облегчением, увидев это, я хотела вернуться в машину, но Мишка сделал мне знак, который можно было истолковать как предложение пройтись и дождаться появления человека, способного впустить меня в дом.

Прогуливалась я минут десять. Наконец возле соседнего подъезда затормозила «Волга» и из нее показался упитанный мужчина преклонного возраста.