Барышня и хулиган

— Что? — удивился он, все еще не выпуская меня из рук, более того, сжимал в объятиях с увеличивающимся рвением.

— Не прикидывайся. Между прочим, ты муж моей сестры.

— Бывший. Заметь, она развелась со мной, когда я находился в заточении, короче, по всем статьям поступила по-свински.

— Слушай, а я тебе нравлюсь?

— Почему это? — Мишка разжал руки и даже отступил на шаг.

— А чего в тебе такого, чтобы мне понравиться? По-моему, ты совершенно несерьезный человек и вообще… сомнительный тип.

— Это я несерьезный? Да в этом городе нет парня серьезнее меня.

Тебе каждый скажет… Несерьезный. Скажи лучше, что у меня не такая смазливая рожа, как у твоего Ильи, с которым ты в первый же вечер оказалась в одной постели, хоть он всего-навсего сутенер.

— Я не оказалась с ним в постели, то есть… это клевета, и если ты еще раз скажешь что-нибудь подобное, я тебе глаза выцарапаю.

— Послушай, — опомнилась я. — Мы зачем сюда пришли? — Мишка подхватил рюкзак с пола, а я попыталась перевести разговор в совершенно иное русло:

— Где мы? Что это за здание?

— Обыкновенное здание.

Видишь, окна заколочены, требуется реставрация. Дом в центре, желающих его приобрести немало. Я, кстати, был одним из них, хотел магазин открыть. Отдают его за символические деньги, но ремонта здесь… Идем, я в свое время все тут как следует облазил, прикидывая, как и что следует перепланировать. В подвале есть общая дверь с клубом, должно быть, когда-то был черный ход в переулок. Па-лыч дверь предлагал оставить, на всякий случай. Думаю, покойный не был лишен романтики, в детстве читал «Графа Монте-Кристо».

— В детстве его все читали.

— Точно. Но не у всех сохранилась любовь к потайным дверям. А вот и она, кстати.

Мы уперлись в стену, в центре ее в свете фонаря, с которым шел Мишка, железная дверь без ручки выглядела точно заплата.

— Как ты собираешься ее открыть? — удивилась я, дверь выглядела несокрушимой. Мишка не стал отвечать, расстегнул рюкзак и достал какую-то железку, потом сунул мне в руку фонарь и сказал:

— Свети.

 — Он принялся возиться с дверью, а я стала проявлять беспокойство.

— Это не опасно? — не выдержала я. — Там ведь наверняка сигнализация.

— Нет, насколько мне известно. Но, может, за семь месяцев что-то изменилось. Сейчас узнаем.

Дверь неожиданно распахнулась, чуть не задев меня по носу, а я втянула голову в плечи, ожидая самого худшего, но ничего не произошло.

— Вот видишь, — удовлетворенно заметил Мишка, взял у меня фонарь и осветил дверной проем.