И я откуда-то поняла, что это — разновидность консервации, что с телами ничего не случится, пока он не разрешит. А где душа? Почему-то этот вопрос очень занимал меня.
Он же увлёкся, и не заметил, как задрожал воздух, и как у него за спиной появилась призрачная тень, а потом ещё, и ещё. Я пригляделась, а потом догадалась закрыть глаза.
И увидела вовсе не тени, а людей. Девчонок, шесть незнакомых девчонок, одетых — да примерно так же, как я сейчас. Русых, черноволосых, одна даже рыжая с веснушками. Они окружили кресло, в котором лежала Софья.
— Иди к нам, иди к нам, иди к нам… — их голоса звучали монотонно и неумолимо.
— Милые барышни, она уже совсем скоро к вам придёт, — Соколовский даже поклонился. — Откуда вы взялись?
— Из подвала… из подвала, из-за запертой двери, которую никто не видит, нас никто не слышит, но мы есть, мы не уходим, мы не можем уйти, пока она здесь… мы заберём её с собой…
— Непременно, но чуть позже. Пусть сначала она расскажет нам всё.
— Мы расскажем… мы можем… мы знаем… Мы ждали, пока и на неё найдётся управа… Спасибо вам, господин маг…
— Это не я, это Ольга Дмитриевна.
Она должна была стать одной из вас, но наследство бабушки не позволило.
— Спасибо тебе, Оля, спасибо! — шептали вокруг меня. — Ты должна была стать одной из нас, а стала повелительницей таких, как мы!
Да какое там наследство, что такое-то, кем я стала?
Тем временем Соколовский, кажется, понял, что призрачные девушки просто так не уйдут.
— Госпожа Серебрякова, вам придётся рассказать нам всё прямо сейчас.
Но как она расскажет-то, я ничего не понимала. И если девушки, когда я закрыла глаза, виделись мне просто обычными людьми, то Софья — чем-то очень чёрным, неодолимым и страшным. Нет, не очень страшным, потому что я вдруг поняла — теперь она ничего мне не сделает. И никому другому тоже.
Соколовский что-то делал — вытащил из кармана какой-то кристалл и поставил его на стол, а потом принялся плести руками какую-то штуку из серебряных нитей, я только лишь не поняла, откуда он их брал.
Эта штука прикоснулась к Софье, вновь подняла её голову — только глаза остались закрыты.
— Кто ты? — спросил некромант.
24. Она очень хотела жить
24. Она очень хотела жить
— Софья Зигель, — ответила она.
Вот прямо взяла и ответила. Я не поняла, как это, потому что видела — она мертва, совершенно мертва. Душа? Он умеет расспросить душу?
— Как долго ты тянула жизненную силу из живых?
— Долго, — мне послышался смешок.
