Мне было нечего ни сказать, ни спросить, я молчала.
Долго ли, коротко — мы куда-то прибыли. К какому-то двухэтажному домику за забором, даже не домику, а целому особнячку. Нам отперли ворота, и экипаж остановился у крыльца.
— Прошу, дамы, — хозяин улыбнулся нам обеим, вышел в распахнутую слугой дверь и предложил выходить нам.
Ева улыбнулась ему и легко выскочила наружу, я вышла за ней. Далее было крыльцо и небольшие сени, снега у них там было немного, даже на унты не успел налипнуть. И вообще потеплее, чем в Иркутске, тьфу, Сибирске, как бы он ни назывался.
У нас приняли шубы, пригласили проходить, мы и пошли. Гостиная — с двумя диванами и парой кресел, и меж ними столики — сесть компанией и пить чай, так, наверное. Чаю нам и предложили сразу же, сказали — обед чуть позже, а чай прямо сейчас.
— Я бы хотела, господин профессор, чтобы вы сразу же подписали моё предписание, хорошо? — спросила внезапно Ева. — Меня ждут обратно чем скорее, чем лучше.
Я не поняла, что за предписание, и почему обратно, но хозяин дома не удивился нисколько.
Он кивнул, взял поданную ею бумагу, глянул и подписал. После чего Ева достала зеркало и повозила по нему пальцем.
— Ваше высокородие, я готова возвращаться, — сказала только.
И что же? Тут же прямо перед ней возникла та штука, такая, мутненькая, овальной формы, я видела её однажды. Ева подхватила саквояж и шубу, которую поднёс слуга, поклонилась хозяину, помахала мне.
— Свидимся ещё, Оля, когда вернётесь, — и шагнула в эту штуку, и пропала в ней.
Штука схлопнулась.
А что, так можно было? Меня-то почему поездом везли?
— Располагайтесь, Ольга Дмитриевна, — кивал мне тем временем хозяин. — Или вы тоже желаете куда-то бежать?
— Я пока не слишком понимаю, куда могу бежать, — покачала я головой. — И не уверена, что это нужно. И в Москве я впервые, — вот в этой Москве.
— Ничего страшного, освоитесь. Мишка сказал, он что-то вам передал для меня?
Я не сразу поняла, что «Мишка» в данном случае означает «господин Соколовский, маг-некромант, чиновник для особых поручений и прочая».
— Да, верно, — пришлось открывать саквояж и разыскивать в нём конверт с документами.
А в конверте — другой конверт, предназначенный для этого вот господина. Конверт, правда, нашёлся без проблем, и я его отдала.
Пока Пуговкин читал большой опус мелким почерком, я немного побеспокоилась — что там наговорил про меня этот самый… Мишка? В дороге мысли то и дело возвращались к той нашей последней встрече, когда… Нет, я не жалела.
