А ещё, наверное, сделал стойку на некроманта женского полу, в Сибирске мужика-то некромантского не сыщешь, а женщину и тем более, если даже в Москве их не густо. А наутро, значит, вспомнил об обещании, тоже, поди, когда-то подписал бумагу и из неё печать вылезла. Ну и ладно, счастья ему и здоровья, магу-некроманту. А мы пойдём дальше.
«Дальше» случилось третьего января. После раннего — ещё затемно — завтрака Афанасий Александрович велел мне быть готовой с документами, потому что нас ждут в академии. Нужно официально выправить все мои студенческие бумаги.
Что ж, я была готова, во сколько сказали. Меня заверили, что сегодня через улицу не пойдём, а дальше уже я буду ходить, как сама захочу. Я оделась в своё «театральное» платье, подумала ещё — нужно расспросить Алёну о здешних модистках, и заказать ещё платьев, чтобы не ходить всё время в одном и том же. Причесалась, подхватила папку с документами, и пошла в хозяйскую часть дома. Там меня уже поджидал Пуговкин, он подхватил мою руку, и мы шагнули в тени.
Я уже пробовала ходить так и сама — в пределах дома. Но в незнакомое место можно было попасть только с кем-то, кто уже там бывал и всё знает. И вышли мы где-то перед дверью с золочёной табличкой, извещавшей, что за ней находится его высокородие Павел Павлович Мезенцев, ректор Московской обще-магической академии.
Пуговкин бестрепетно открыл дверь и вошёл, и меня тоже пригласил войти. Секретарём у ректора служил щуплый мужчина средних лет с цепким взглядом, очевидный маг, но что за маг — я не поняла.
— Доброго тебе утра, Иван, что, Пал Палыч на месте? — спросил Пуговкин.
— Как не быть, на месте, — поклонился тот. — Ожидает вас, велел приглашать, как только появитесь.
— Вот и славно.
Иван вышел из-за стола и стукнул ещё в одну дверь, безо всяких табличек. Вошёл и доложил:
— Профессор Пуговкин пришёл, с девицей.
— С какой ещё девицей? — раздался из кабинета характерный такой начальственный рык.
Но Пуговкин подмигнул мне и показал — следуй, мол, за мной.
И мы вошли.
12. Я весьма желаю учиться
12. Я весьма желаю учиться
В кабинете за крытым сукном столом расположился вальяжного вида мужчина. Помладше Пуговкина, мощный, когда-то, очевидно, черноволосый, а теперь наполовину седой — соль с перцем, так говорят, да? Зацепился за меня взглядом — суровенький был тот взгляд, скажу я вам. Глаза голубые, холодные, брови кустистые, нависающие, очень живые. Как увидел меня — так и взлетели.
