— Нехорошо это, — усмехнулась я. — Мы с вами не равны, вы преподаватель, я студентка. Мне нужно или научиться самой защищаться, или сделать так, чтобы ко мне не цеплялись. Но пока цепляются только коллеги-некроманты.
— Эти притихнут после сегодняшней практики.
Ой, не верю. Типы вроде Толоконникова могут притихнуть, только если их совсем в угол загнать и воздуха не оставить. Или если они чем-то увлечены, и им не до придирок.
— Я не так давно сам был студентом, ещё помню. Мужчине я бы сказал, что ему нужно самому себя отстоять, а вы — барышня, вам не нужно.
Помните, вы не одна, за вас есть, кому сказать и встать.
— Благодарю вас, Авенир Афанасьевич, — я улыбнулась ему, потому что, ну, что ещё делать-то? — Скажите, а вас тоже испытывали, когда вы поступили на первый курс? Вы ведь сын Афанасия Александровича, это не останавливало?
— А как же, — усмехнулся он. — И ещё так делали, чтобы выставить меня дураком перед всеми, и чтобы я не мог вот прямо сейчас ответить. Потому что прилетело бы от отца тут же.
Всем бы прилетело, и им, и мне, но — прилетело. Поэтому приходилось изворачиваться. Но если вам предложат прогуляться после девяти пополудни в запретную секцию библиотеки за нужным учебником — не соглашайтесь, там магическое оповещение, трезвон поднимется на всё здание, а защитные барьеры вас не выпустят.
— Это если кто-то предложит проникнуть туда ночью тенями что ли?
— Именно.
Вот дураки. Но я легко представляю, что семнадцати-восемнадцатилетние парни легко поведутся.
— Пусть уже провоцируют, поглядим.
Мне ж не семнадцать лет, — пожала я плечами.
— Да, но мало ли? — он глянул лукаво.
— Я, может, ещё сама придумаю, как над ними посмеяться, пусть только сначала сами выступят.
— С удовольствием посмотрю, — Авенир Афанасьевич глянул мне прямо в глаза.
Уж не знаю, что он там увидел, но — выглядел вполне счастливым.
Пироги давно закончились, чай тоже. Вообще мне пора к себе, собираться на завтра и спать. Занятия начинаются в восемь, завтрак в четверть восьмого.
Сейчас же дело к полуночи. Я улыбнулась ему, поднялась, прижав к себе полученную от старшего Пуговкина книгу, голову повело, я пошатнулась и не сразу нащупала точку равновесия. И поняла, что меня держат.
— Не вздумайте тут падать, Ольга Дмитриевна. Немедленно спать, ясно?
Я попыталась вывернуться из его рук с невнятными словами благодарности, но он держал крепко.
— Позвольте, я дойду сама. И буду спать.
— Я вас провожу, — тон не предполагал возражений.
