Ракитин попробовал допросить лежащих, но ничего не вышло — сказал, нечему там с нами разговаривать, души улетели, а тело можно разве что поднять, но тут затруднительно, потому что сохранность плохая. Сил уйдёт много, а толку чуть. Они ещё обсудили с Мышинским, что можно сделать, и пришли к тому, что ничего.
Дальше мы в обратном порядке выбрались наружу, пристав Васильев опечатал оба подвала и флигель, и наутро уже должны были происходить сыскные операции. А я вернулась в комнату.
— Юра, ты здесь? Спасибо тебе, ты очень помог нам понять, что случилось.
— Тебе тоже спасибо, приходи ещё поговорить, если сможешь!
Оттуда мы шагнули в академию, и расселись в преподавательской.
— Что будет дальше, Аркадий Петрович? — спросила я.
— Дальше тела будут подняты и захоронены, и ваш юный друг упокоится, я полагаю. Сообщим родителям, они всё это время безутешны.
— И найдём преступников, так, Васильев? — проскрипел Мышинский. — Спасибо, Ольга Дмитриевна. Вы нам очень помогли. Напишите там ей, что молодец, засчитайте что-нибудь, — глянул он на обоих преподавателей.
Мне было приятно. И вопрос решили, и некоторая польза лично для меня.
35. Еще один учебный предмет
35. Ещё один учебный предмет
На следующий день между парами мне передали повеление прийти в преподавательскую факультета. Я тут же подхватила юбку и пошла — мало ли, что. Там меня ждали Афанасий Александрович, Аркадий Петрович и неизвестный мужчина — лет сорока с чем-то, важного и властного вида.
— Ваше превосходительство, наша студентка госпожа Филиппова, — представили меня.
И что у нас за превосходительство?
— Это… это вы нашли Юру? — спросил мужчина.
Спросил так, что сомнений не осталось — это отец Юры, и он безутешен, всё, как и говорил Аркадий Петрович.
— Так вышло, ваше превосходительство, — я наклонила голову. — Мне очень жаль.
— Вы всё правильно сделали, — вздохнул он. — Мы теперь хотя бы знаем, что случилось, и Юру можно отпеть и похоронить.
Ну да, два года в неизвестности о судьбе сына — ничего хорошего, всё понятно.
— Я слышал, уже напали на след тех, кто в этом замешан, — сказал Ракитин.
— Верно. Надеюсь, вскоре найдут, а вам всем — благодарность от меня и от моей семьи.
Господин Серышев поклонился нам всем и вышел, а мы втроём — остались.
— Оленька, ты молодец. Всё сделала, как надо, и ненароком приобщилась ещё к одной стороне своей будущей службы, — сказал Пуговкин. — Мы с Аркадием предполагали, что тебе нужно послушать лекции и посмотреть, но оно случилось само.
