— Почему не сказала-то? Не доверяешь?
— А почему ты прошлой весной рассказал Афанасию Александровичу, что мы с Марьянкой в историю попали, хоть тебя и просили этого не делать? Тоже не доверяешь? Или как это — доверяю, но до определённого предела? Вот, и я так же.
Он поджал губы и уткнулся в книгу. Я поджала губы и тенями ушла ночевать домой. Правда, на следующий день мы встретились в академии и молча обнялись, пока никто не видел, и вопрос оказался исчерпан.
Юру выпустили из Митиного портсигара в преподавательской факультета.
Тихо и молча. Рассекретили его, конечно же, на следующий же день, его засёк Аркадий Петрович. Строго допросил — как сюда попал, тот рассказал.
— И как вам такое, Афанасий Александрович? — рассказывал он в тот же вечер за семейным ужином. — Мало того, что притащили, так ещё и в преподавательскую!
— Что ж теперь, — усмехнулся старший Пуговкин, — значит, будет у нас там жить. Лавок, чай, не просидит. Скажи лучше, Аркаша, что думаешь — отчего он не упокоился, как положено, парень-то?
— Я думаю, что-то пошло не так.
С самого начала, наверное. Но вдруг ему суждено было остаться для чего-то, говорят, так бывает? — пожал плечами Ракитин.
Кажется, он не видел в случившемся ничего особенного.
— Любимая нежить факультета некромантии, — усмехнулся Афанасий Александрович.
В итоге на Юру ходили посмотреть все, и некоторые даже отваживались капнуть кровью и поговорить, не будучи при том некромантами. Значит, здесь не пропадёт.
А дальше уже осень как-то быстро завершилась, подступила зима, а с ней и экзамены.
Мне снова предстояло показательно бороться с нежитью, определять причины смерти и беседовать с покойниками. Я справилась.
Последний экзамен по специальности случился у меня в десятый день нового, тысяча девятьсот тринадцатого года. И в тот же вечер меня позвал в кабинет Афанасий Александрович.
— Ну что, Оленька, ты молодец. Как думаешь поступать дальше?
— А что я могу? — спросила на всякий случай.
— Если ты согласна, то я собираю комиссию, и на следующей неделе ты сдаёшь финальный экзамен.
— А если нет? — усмехаюсь.
— Можем продлить срок до лета.
Вот так. Вопрос: смогу ли я до лета сдать оставшуюся теорию? Кажется, нет. Я ж буду ходить на все возможные практики и всю возможную специальность. Или да?
— Я могу сейчас сдать профессору Рассказову вместе со вторым курсом.
— Очень хорошо.
— И анатомию профессору Валентинову. Остальное не влезет.
