Корсет шнуровала тоже Антония, у неё это выходило быстро и ловко.
— А на шею что наденете? — спросила она.
— Ничего, — пожала я плечами. — Просто останется цепочка от крестика.
— Мне кажется, она грубовата для этого платья. Можете вы снять ваш крестик на вечер?
— Нет, — тут же ответила я. — Может быть, спрячем? Ну там, булавками приколем к платью изнутри?
— Покажите, — она хмуро взглянула на меня. — Я посмотрю и подберу булавки.
Я вытащила из-под сорочки и корсета крест бабушки Рогнеды, он и вправду и сам по себе был достаточно велик, больше обычного нательного крестика, и цепочка у него толстая и сложного плетения.
А Антония как увидела его, так и впилась взглядом.
— Откуда у вас такая вещь и зачем она вам?
— Что значит — зачем? — не поняла я. — Зачем люди крестики носят? Вот и я так же. А откуда — от бабушки. Я ещё маленькая была, когда она надела и не велела снимать.
— И… где ваша бабушка?
— Умерла, уже давно.
— И вы всё равно не снимаете эту вещицу никогда? — усмехнулась Антония.
— Нет, — сказала я как могла весомо. — И не собираюсь. Это память. Или… даже больше, чем память.
Это напоминание о моей старой жизни. О том, что она у меня вообще была. О том, что жила-была девочка Оля Филиппова, училась, работала, о чём-то мечтала, что-то делала для мечты. А теперь у этой девочки какая-то странная попаданческая жизнь.
— Хорошо, попробуем спрятать, — не стала спорить Антония.
Она принесла мелких двойных булавок, и приколола цепь в нескольких местах к подкладке лифа.
— Хоть ленточку привяжите, что ли. С голой шеей неприлично.
Ленточки в тон платья и отделки и ещё кусочки кружева мне были выданы вместе с ним. Вот, бордовая, можно будет красиво её завязать, а можно добавить кружева, будет чокер… В общем, я попросила ниток и иголку, и принялась ваять чокер. Свернула розочку из бордовой атласной ленты, сделала вокруг неё розетку из кружева… годится.
Антония осмотрела и одобрила.
— Да, подходит. У вас очень хорошо получилось, Ольга Дмитриевна, — кивнула она без улыбки.
"
"Дальше я пошла в гостиную ожидать, а Антония отправилась одевать Софью Людвиговну. Я не рискнула садиться в кресло, чтобы не помять платье, просто взяла книгу и встала с ней под зажжённой Антонией магической люстрой. Книга была об истории здешней России — потому что нужно же знать, что тут и как. Я как раз осознала, что здесь были свои великие Пётр и Екатерина, когда появилась Софья Людвиговна.
