Бельскому восемь лет назад везли мужчину — то есть, Надя оказалась права, это либо продолжение того самого случая, либо ещё один такой же.
Этот мужчина, прозывавшийся Цинь-Цинь, содержался в антимагической клетке, которую за время пути смог покинуть дважды — оба раза по халатности сопровождающих, которые допустили, чтобы к той клетке подходили посторонние. Дальше уже было дело техники — у твари имелся голос, и внушение, и гипнотический взгляд. Клетка не позволяла уйти, но не блокировала его силу.
Правда, оба раза он всё же был пойман командой магов и водворён обратно в клетку.
Его кормили — курицей и мясом, он ел, но — не имея возможности поглощать человеческую суть, страдал и болел, и в доме Бельского прожил недолго. Там он совершенно отказался от пищи, просил, чтобы ему дали свежей крови, но Бельский отказал. Предложил ему свободу с ограничениями — с особого вида клятвой, которую Цинь-Цинь не смог бы нарушить — но тот не согласился. Бельский же питал надежду на то, что им удастся договориться, и тварь выполнит его желание — но договориться не удалось.
Да и вообще, можно ли договориться с существом, которое считает тебя ниже себя во всех смыслах, и разве что страдает, не имея возможности освободиться и сожрать тебя прямо здесь?
В общем, то ещё чтение, и у меня осталось весьма мутное впечатление. И от Бельского, и от того, что нам предстояло. Но вариантов же нет?
Значит, Оля, пей зелье от Зимина и спи. Утро вечера мудренее, а с утра нужно ещё себя в порядок привести перед торжественным обедом.
Поэтому — спокойной ночи.
21. Нам рассказывают о лисодемоне
21. Нам рассказывают о лисодемоне
На следующий день Соколовский зашёл за мной, как и собирался — вскоре после полудня. Я уже облачилась в красивое платье, сшитое осенью в Москве, причесалась-подкрасилась, и в целом была готова отправляться на званый обед."
"А он сначала вызвал меня зеркалом, а потом уже появился сам — тоже с иголочки, и мне закралась в голову мысль о том, что я не понимаю, как он всё успевает. Модники обычно тратят изрядно времени, сил и денег на то, чтобы выглядеть модниками, этому же франту всё удавалось как будто без усилий.
Я подумала — и не стала спрашивать. Достаточно личный вопрос, если задуматься.
— Ольга Дмитриевна, вы необыкновенно хороши сегодня, — сверкнул он глазами. — Вы всегда хороши, что уж говорить, но бываете вовсе ослепительны.
— Вы предвзяты, — усмехнулась я.
— Возможно, что и предвзят, потому что дамы-некроманты лучше всех, но — самую малость.
