Водил светящимися ладонями, держал то за одну руку, то за другую, и что там ещё целителям положено делать.
— Ну ничего, ничего, скоро и вовсе на поправку пойдёте, — говорил он. — Но ещё минимум неделю — никаких погонь, никаких допросов, никакой охоты ни на нежить, ни на демонов, ясно?
— Ясно, — отвечал ему Соколовский. — А через неделю? Можно?
— А там видно будет, по состоянию по вашему решим.
— А если наша лисонька нарисуется?
— А у вас теперь ещё один некромант есть, — и кивает на меня.
А я что? А я ничего.
Некромант, да. Как есть некромант.
Прибыл Гордей Платонович, приветствовал хозяина дома, всех прочих, и приземлился на стул возле меня.
— Как вы, Ольга Дмитриевна? Зимин говорил, что в целом в порядке, и я очень рад видеть вас.
— Благодарю, уже в самом деле похоже на порядок. В понедельник собираюсь на службу — если, конечно, ничто более серьёзное меня не отвлечёт.
— Отрадно весьма, — улыбнулся он. — Может быть, есть шанс, что наш демон сбежал и более не возвратится?
— Сомнительно, — вздыхаю я.
— Вдруг захочет доесть Михаила Севостьяновича? — и киваю на хозяйское кресло.
Тот, правда, усмехается.
— Меня, выходит, не так-то просто съесть, — и ведь улыбается ещё! — Зря, что ли, наше чудище заморское взялось меня когтями драть?
И кто ж знает, до чего бы мы ещё договорились, но — последним из нашей команды прибил Черемисин. И привёл с собой госпожу Фань-Фань.
С ними тоже поздоровались, а потом Болотников дождался, пока Алексей разольёт всем чай, и покинет нас, запер от подслушивания гостиную и сказал:
— Итак, что же мы имеем? Бельский мёртв, я, конечно, буду настаивать на посмертном допросе, но что-то мне подсказывает, что ничего он нам уже не расскажет.
Демон сбежал, и концов мы пока никаких не нашли. Однако же, нашу историю необходимо завершать. И поэтому я желаю послушать госпожу Фань-Фань, — он внимательно взглянул на китаянку.
Та ответила не менее внимательным взглядом, а я вспомнила чешуйчатое тело в фойе. В человеческом обличье она совсем не такая — маленькая, худенькая, никак не подумаешь, что может перекинуться в такое вот чудище.
И что вообще такие чудища могут жить с нами бок о бок.
Черемисин принялся, очевидно, переводить, но она только отмахнулась.
— Я понимаю всё, что сказано. И смогу ответить так, что меня поймут, — сказала она на чистом русском языке.
Черемисин вытаращил глаза, а Болотников лишь усмехнулся — подозревал, да?
— Что же, тогда мы внимательно вас слушаем, почтенная госпожа Фань-Фань.
