"
"— Она молода и бестолкова, — отрезала Фань-Фань. — И делает это потому, что может. Да, человеческая жизнь и человеческая душа даёт силы и мощь, и в давние времена случалось, что иные представители нашего народа принимали жертвы от людей. Но мир меняется, и если мы хотим остаться в нём, нужно учиться жить с людьми. Линь-Линь молода, ей всего семьдесят с чем-то человеческих лет. Она не умеет и не желает удерживать свою природу, её большая сила вскружила ей голову, и она решила, что всемогуща. И она вознамерилась разыскать своего воспитателя и опекуна Цинь-Циня, который не так давно пропал на север от наших краёв, следы его терялись где-то по железной дороге.
Она никак не могла подумать, что слухи о её делах приведут сюда того, кто виновен в развоплощении Цинь-Циня.
— Как так вышло, что его везли в Москву в клетке? — спросила я.
— Племянник императрицы так выразил своё уважение князю, что долгое время провёл в Запретном городе от имени вашего императора. Конечно же, он полагал, что Цинь-Цинь сожрёт князя, но вышло иначе.
— И… наша лисица хотела отомстить?
— Хотела, да.
— И, полагаю, отомстила? — подключился Болотников.
— Вполне.
— И где же она теперь?
— Я думаю, неподалёку, — ответила Фань-Фань.
— Неподалёку — это значит в городе, или? — Болотников не сводил с неё недоверчивого взгляда.
— И в городе, и не очень далеко от дома господина Черемисина. Или же отсюда. Есть некий предмет, без которого она не покинет город ни за что. Он ей… очень важен, и сейчас находится у меня.
Линь-Линь будет стараться забрать его во что бы то ни стало.
— Что это за предмет и почему он ей так важен?
— Поверьте, важен, — кажется, в этом вопросе Фань-Фань не готова делиться подробностями?
— И вы можете показать его нам?
— Показать — могу, — кивнула она. — Но отдать не отдам.
И легко улыбнулась.
— Отчего же? Не доверяете? — сощурился Болотников.
— Считаю, простите и не держите зла, что должна сама видеть, как вы будете говорить с Линь-Линь.
На мой взгляд, она была неправа, и вам есть, за что спросить с неё. И она должна ответить. Но я буду при том, и прослежу, чтобы… чтобы все остались благополучны. Уже достаточно смертей, не следует их множить.
— Её же невозможно убить? — влез Пантелеев.
— Но возможно развоплотить, и она долго ещё будет искать себе новое воплощение. Вдруг кто-то решит отомстить ей, и посадит её в клетку князя Бельского? Демон не должен сидеть в клетке.
