И со всяких древних погостов тоже, бывает, ползут, случалось бить?
Елистратов глянул на Болотникова зверем и уставился в свои бумаги — очевидно, он не рассматривал для себя такого варианта продолжения карьеры."
"— Не вижу радости на твоём лице, Иннокентий, — Севостьян Михайлович тоже позволил себе усмешку. — А если ты не готов бежать сюда на службу впереди паровоза, то отчего же кто-то другой вознамерится так поступить? Только отдельные, гм, герои, вроде моего сумасшедшего сына да его невесты. Кстати, Иннокентий, ты ведь в Петербургской академии учился? Но ты молод, и профессора Спасскую, очевидно, не застал.
Но рассказы-то о ней, наверное, доводилось слышать? К слову о дамах-некромантах, да.
Ах же… Мы так не договаривались, вот!
Видимо, на моём лице было написано всё это и ещё чуть-чуть, и Миша тоже смотрел на папеньку с интересом. Елистратов же сопел молча и ничего не отвечал.
Болотников тоже уловил всё, что следовало, и подмигнул мне.
— Поздравлять будем чуть позже, а пока я вижу, что господин Елистратов не горит желанием служить под моим началом.
Да и я, признаться, не слишком желаю им командовать. И вопрос о кадрах мы тоже обсудим, раз уж привалило нам счастье в виде самого товарища министра. А пока — полагаю, что Михаил Севостьянович и Ольга Дмитриевна делают всё, что могут, и даже более того, и завершим на этом. И если кто-то другой в том сомневается, то пускай говорит здесь и сейчас.
— Дозвольте мне, Матвей Миронович, — ревизор-простец Васин тоже достал папку с листами и развязал завязки.
— Слушаем, — отозвался Болотников, а Соколовский просто кивнул.
— Андрей Савельевич просил меня проверить факты, я это сделал, — сообщил Васин.
— Чтобы всем было понятно, я позволю себе немного пояснить, — встрял Севостьян Михайлович. — Николай Константинович не маг, но имеет иммунитет к магии. Его невозможно ввести в заблуждение магическими методами, никакими из магических методов. Также невозможно магически принудить к чему бы то ни было. А чтобы отличить ложь от правды, имеются артефакты.
Васин легко поклонился.
— Я не имел возможности беседовать разве что с Михаилом Севостьяновичем, полагал, что сделаю это по возвращении его со служебного задания. Но оказалось, что в целом в том уже и нужды нет. Он не убивал ни госпожу Серебрякову, ни князя Бельского, ни здешнего чиновника Черемисина. Поклёп, не более.
Я выдохнула — мне лично этот Васин показался таким же предвзятым, как и Елистратов. Но оказалось, что всё иначе.
