В последние месяцы чиновник для особых поручений при губернаторе Восточной Сибири почти не бывал в свете — потому что если для него вдруг не находилось дело, что само по себе являлось редкостью, то он с успехом находил его сам. Исхудал, потемнел ликом, и улыбка на этом лице выглядела немного зловещей — если не знать о таковой его особенности.
Впрочем, если Пантелеев примет эту улыбку за вызов, то и не страшно — Соколовский не из тех, кто боится быть вызванным.
Матвей Миронович велел Парашке нести прибор для гостя и обновить закуски — грибы-то почти и съели, а хороши грибочки, под настоечку так и вовсе.
* * *Михал Себастьян Соколовский был голоден — потому как у себя успел только переодеться в цивильное, чтобы можно было прийти на ужин в приличный дом. И ещё зол — потому что до него уже донеслись слухи о приезжем, который обследовал деревни вокруг губернского города Сибирска и убедился, что в губернии вообще и в Сибирске в целом непаханное поле работы, а все местные — лентяи и профаны.
Сам он застрял на севере, там случилась запутанная история с работниками золотых приисков, пришлось отправиться едва ли не из-за новогоднего стола и остаться дольше чем на две недели. Впрочем, историю разрешили, виновных в странных смертях нашли, и кому выгодно было, нашли тоже. Составление отчёта Соколовский оставил на утро, и, будучи быстро спрошен Болотниковым магической связью, обещал быть к ужину.
Болотников же обещал интересное знакомство.
Это знакомство сидело сейчас напротив него за столом и ковыряло кусок запечённой дичи — а чего ковырять, есть нужно, у Болотникова божественно прекрасный повар, едва ли не лучший в городе. Сам Соколовский сначала именно что воздал должное и оленине, и утке с кашей, и маринованным грибочкам, и настоечке. Хорошо-то как, господи, спасибо тебе, что даёшь и передышку от службы а не только эту самую службу без продыху.
Впрочем, покуда этой самой службы здесь на добрый десяток некромантов, то скучать не приходится. И хорошо, что не приходится, потому что — лишнее это. Мысли в голове заводятся и толкают на разные безрассудные поступки. А это совершенно незачем, поэтому… Поэтому взглянуть на пришлеца внимательно, приглашающе — пусть уже говорит, что видел, что слышал, и как всё плохо.
