Что нужно сделать?
Во-первых, отчитаться начальству о командировке.
Во-вторых, собраться на практику по нежити, как мы называли это в академии.
В-третьих, поесть. Нужно быть в силе, чтобы стоять против нежити.
И может быть, поспать? Пару часиков? Ладно, подумаю.
Соколовский отозвался сразу же. Внимательно выслушал — о допросе и о найденном нами заключении, посожалел, что прямо сейчас занят и в городе будет, скорее всего, поздно или очень поздно, и не сможет сам лично посмотреть. Договорились встретиться завтра у Брагина.
А я как услышала, что его допоздна в городе не будет, то и не стала ему говорить о заказе, о Варфоломее и о Петрухе. Завтра расскажу. В худшем случае этот Петруха просто уйдёт, как всегда уходит, а в лучшем я решу этот вопрос. Если не решу — тогда и расскажу. Вообще, он не говорил мне докладывать ему о каждом шаге, так что… прорвёмся.
Дома была только Лукерья, Надежда куда-то подалась — не то в гости, не то в церковь. Я попросила ужин — не срочно, но как будет, и пошла смотреть, как доехала моя рабочая форма — потому что раньше руки до того сундучка не дошли.
Интересно, всех ли я сразу же убью наповал, если приду в штанах? Под кожаные штаны — тёплые вязаные, тёплые стельки в сапоги, и дополнительные носки. Тулуп надену, мало ли, как пойдёт, а вот под него — жилетку с карманами, в неё уже и зеркало, и флягу с водой, и артефакт защиты — на Рождество Авенир подарил, чтобы в сложных ситуация не тратиться самой.
Кстати, Авенир! Я достала зеркало и позвала.
Чёрт его знает, какое там у него расписание, но вдруг?
Оказалось — вполне так себе «вдруг».
— Оля! — и ведь радуется, да?
Не то, что Соколовский, этот чёрт замороженный, скопище вселенского пафоса! Вечно по делу, вечно бегом, вечно с какими-то заморочками!
— Здравствуй, друг дорогой, здравствуй, — что говорить, я тоже рада, всё же, близкий человек, полгода вместе были, даже поболее. — Вот, наконец-то выдалась минутка, веришь?
— Верю.
Рассказывай.
Я и рассказала — обо всём, кроме истории с непонятными не подлежащими допросу телами. Потому что служебная тайна, да? Если что, ещё успею рассказать. А остальное — зима, холод, больницы здешние, люди.
— Ты рада? — спросил он.
— Чему? — не поняла я.
— Всему тому, чем там занимаешься. Жила бы тут, училась. А вместо этого — куда-то сломя голову по ночи, когда до рассвета ещё далеко.
— По ночи и там случалось, тебе ли не знать.
