— Оль, — позвала тихо, — а ты ничего странного не замечаешь? С тобой последнее время ничего необычного не происходит?
Лекарка замерла от неожиданности, напряглась и выронила полотенце, которым протирала стол после работы. Мгновение, и ее тонкие плечи дрогнули, а светлые глаза наполнились прозрачными слезами.
Это было неожиданно. Надежда лишь чудом остановилась, чтобы не залезть в голову подопечной, но решив дать шанс самой все рассказать, сдержалась.
Олька же словно и вовсе расклеилась."
"— Ты догадалась? Так заметно, да? — всхлипнула она, — Прости, — прошептала на грани слышимости, — я этот дар проклятый уже второй год всеми силами сдерживаю, а он прорывается всегда не вовремя и все тут.
Я уже и из комнаты лишний раз выходить боюсь и с мужчинами, даже охранниками нашими не пересекаться стараюсь. Это все от отца наследство. Этот подлец маму с помощью дара очаровал, из семьи увел и бросил потом, как она забеременела — жизнь ей сломал. Она после этого и пошла по наклонной, да погибла.
Мы с Добрыней никому не говорили, что только по маме родные. Он очень хороший — не бросил меня, хотя и злился очень, да и сейчас поддерживает всегда.
Девушка снова всхлипнула, а Надежда еле заметно нахмурившись, поднялась с диванчика, и все-таки прижав к себе, погладила ее по голове.
История очень некрасивая. В свое время Надежда пыталась узнать, как подростки на улице оказались, но поскольку те молчали, в душу им не полезла. Решила, что сами все расскажут, если захотят — вот видимо и пришло время.
Надежда крепче прижала девушку и усадила ее рядом на диванчике.
— Ну, все, не плачь, милая. Ничего страшного не случилось. Все у нас наладится, — проговорила она ласково, — только прошу, не скрывай больше от меня ничего важного, а с даром мы разберемся. Вот скоро с делами немного разгребусь и потренируемся дар сдерживать. И вообще, забудь слово «проклятый». Дар это подарок Единого и не нам его оспаривать. Дело-то не в том, что он плохой или хороший, дело в человеке и как он его использует.
Надежда еще раз, с чувством прижала девушку к себе и решительно отстранилась.
— Ну, что? Договорились? — спросила, заглядывая в глаза и ощущая всю вселенскую грусть и вину подопечной.
Олька еще раз всхлипнула, одним движением смахнула слезы и растеряно улыбнулась.
— Так ты не сердишься? — уточнила несмело.
Надежда, чувствуя необъяснимую грусть, пересилила себя и тоже улыбнулась, покачав головой отрицательно.
