Ты видел лозунги, дядюшка? Как думаешь, что будет со страной, если регентом станет франкийская принцесса, которая русских терпеть не может и даже гарем из своих фрейлин собрала, не говоря уже о слугах, которых также заменила франкийскими людьми? Кем станем мы, если она привыкла беззастенчиво брать, то, что ей по нраву и готова отправить на конюшню даже бояр? Как ты думаешь, она поступит? Будет радеть за ненавистную ей Империю или отдаст ее на растерзание своим родственникам во Франкии и Германии?
Надежда бросила внимательный взгляд на побелевшего от переживаний Петра Васильевича и покачала головой, яростно.
— Гражданская война, — сказал девушка уж совсем тихо, — думаешь, она сама по себе возникла? Нет, дядюшка, ее разжигали тихо, и умело, пока мы жили спокойно и не замечали этого, а потом дали толчок и все вспыхнуло как спичка. Знаешь, что будет дальше? Люди разделятся на два лагеря — одни будут за царя и законную власть, а другие за пресловутую свободу или еще что-то, а потом эти люди будут убивать и грабить друг друга, пока те, кто это затеял, пробуют урвать кусок побольше, да пожирнее.
Не обращая внимания, а может и, не замечая замершего в ужасе наставника, столпившихся в дверях домочадцев и слуг, Надежда продолжала ходить по комнате, яростно отмеривая шаги.
— Гражданская война, — повторила как в трансе, слепо глядя в темнеющее окно, — она уже началась и это самое страшное, что может случиться в мире, поскольку это внутренняя война, и потому, в стороне не останется никто.
Ты знаешь, что бывает, когда сын встречается с отцом по разные стороны баррикад? А брат с братом? Когда ненависть душит, а родственные связи и кровь уже не имеют значение и есть только одна цель — уничтожить, отстоять то во что веришь и чем живешь…
Тишина в комнате стояла звенящая, тяжелая и давящая. Казалось, домочадцы, собравшиеся в комнате, даже дышать забыли как.
— Откуда ты это знаешь? Может и обойдется еще все? — первой пискнула впечатлительная Олька.
— И что же теперь делать нам? Как предотвратить и обезопасить себя? — Добрыня сжал плечи не меньше потрясенного Митьки и смотрел серьезно, словно уравнение по высшей математике решал.
Надежда, вздрогнула, увидела перепуганные лица родных и вдруг поняла что перестаралась, сгущая краски.
Ответить девушка не успела. Анечка, стоявшая у дивана, пискнула вдруг жалобно, засветилась зеленоватым светом, и рухнула как подкошенная.
Надежда подбежала к девочке первой.
