Непонятно почему ярость девушки требовала уничтожить противников, видимо магия корректировала свою модель эмоций и желаний у носителя, но пойманные с поличным захватчики завода, словно почувствовав неладное, предпочли сдаться на милость победителя.
Полный тяжело дышавший мужчина лет шестидесяти, представившийся Никодимом Кобылиным, вассалом Василия Воронцовского, быстро поднял руки вверх и с кривой улыбочкой заявил, что его людей на заводе не имеется, а сам он тут с младшим родственником, по приглашению знакомых и на имущество рода Иворовых не претендует абсолютно.
Надежда присмотрелась к молчаливому, несколько отрешенному мужчине, что сидел с ним рядом немного внимательнее и, уловив фамильное сходство, кивнула, что информацию к сведению приняла. Вслед за Кобылиным засуетились и Волоков со Стригиным.
— Наденька, как ты выросла. В какую красавицу превратилась, — залебезил седой Волоков, нервно дергая за выбившуюся из хвоста прядь волос и с надеждой поглядывая в открытую дверь.
Догадавшись, что он ждет подкрепления в виде разбрёдшихся по заводу в поисках развлечения охранников, Надежда довольно улыбнулась."
"— Рада, рада, — пропела она язвительно, — наконец-то Алексей Ионович, встретились вживую, а то все наёмники ваши, да маги третьесортные меня беспокоят. Сколько моя охрана их положила за последние годы, не помните? А впрочем, какая разница? В некотором роде я даже благодарна вам, всем троим — ну на ком бы моя гвардия еще потренироваться могла, а тут все серьезно как на полигоне и расслабляться некогда.
Вроде и на практике учатся ратному делу, а с другой стороны если и прибьют кого, то не жалко. А чего татей, да душегубов жалеть? Туда им окаянным и дорога. Не пойму я только, где вы их находить умудряетесь? Что, на нормальных магов денег не хватило, или подобное к подобному притягивается?
Глаза Волокова округлились от изумления и злости одновременно.
Он сглотнул судорожно, и неуверенно покачал головой.
— Это ошибка, — проблеял он, не зная, что сказать дальше.
Надежда закатила глаза и одарила бывшего вассала их рода самым презрительным и насмешливым взглядом, что смогла изобразить. Нет, ну не мог же этот индюк великосветский действительно думать, что никто не узнает о его проказах? Или мог? Ха, да тогда он еще наивнее, чем кажется. Ничему его жизнь не учит.
