Бас. Любимица Иллари

А значит, не сможешь мне противиться и выполнишь все, что я велю: убьешь, предашь, ограбишь, ляжешь со мной в постель…

– Ты… не сможешь… – наконец сумел перебороть себя волк.

– Смогу, – ласково улыбнулась ему я. – Не ты первый и не ты последний, кто попадает в эту ловушку. Твое счастье лишь в том, что Иллари, как обычно, схитрила, чтобы я сделала то, что ей было нужно. И это не мне, а ей ты пообещал безупречное служение. Именно поэтому мы здесь. Поэтому же ты стоишь сейчас на коленях. И поэтому же я могу со спокойной душой сказать, что отпускаю тебя, волк.

Ты свободен.

Рокхет снова вздрогнул. И тут же замер, когда я наклонилась и бережно его поцеловала.

Его губы оказались все такими же теплыми, мягкими, сухими, как раньше. Но, к сожалению, абсолютно безжизненными. Он не ответил на поцелуй. Не отреагировал.

Но, наверное, это и правильно. Он это он, а я это я. К тому же теперь, когда я официально от него отказалась, он больше не обязан отвечать и выполнять приказы. Желание, которое пылало в нем болезненным огнем, наконец-то ушло.

Стремление обладать мной тоже исчезло. И вот теперь я смотрела в его глаза и впервые увидела в них не вожделение, а понимание. Не слабость, а осознание. Неприятие. Стыд. И все ту же, что и раньше, неукротимую, разрушительную, всепоглощающую звериную злость.

Эх, волк…

Если бы ты знал, как огорчает меня сейчас твоя ярость. В какой-то степени это обидно, даже оскорбительно, что и под клятвой ты сумел удержаться от соблазна, но я действительно отпускаю тебя, лохматый.

Просто потому, что оборотни не должны жить в клетке. И тем более не должны зависеть от кого-то так, как ты зависел эти долгие недели от меня."

"Скорее всего, ты об этом уже не узнаешь, но на самом деле ты нравишься мне, волк. Более того, я искренне тобой восхищаюсь. Твоей потрясающей стойкостью, неукротимой жаждой жизни и тем самым волчьим упрямством, которое делает тебя глупцом, но благодаря которому ты так мне и не поддался.

Несговорчивый и суровый. Живучий, как самый настоящий зверь.

Жесткий, порой даже грубый. Но при этом способный на дружбу и искреннее участие. Сумевший не потерять себя, даже будучи запертым в тесноте своих заблуждений. Упрямо отрицающий собственную природу, но всеми силами пытающийся сохранить жалкие крохи оставшейся у тебя свободы.

Даже сейчас, в этой унизительной позе, покорный, но все еще не покоренный, ты продолжаешь меня восхищать. Единственный за много лет, на кого по-настоящему обратил внимание мой придирчивый зверь.