Бас. Любимица Иллари

Да и не могло быть по определению. Просто ветер… и это было так же печально, как и смешно.

Забавно, но даже после двухлетнего сна я не смогла до конца выкинуть из головы того упрямого оборотня. Нет-нет да и всплывало в памяти его бесстрастное лицо. Нет-нет да казалось, что ноздри снова тревожит знакомый запах.

– Тихо, малыш, не надо, – вздыхала я в такие моменты, старательно успокаивая беснующегося зверя. – Это всего лишь ветер.

И он неохотно отступал, чтобы со следующим порывом вновь навострить уши и просительно заскулить.

"К середине зимы снега во дворе стало так много, что мне пришлось достать из подвала лопату и вплотную заняться утомительным ручным трудом. Еще через неделю лопата спасать меня перестала, и теперь каждое утро приходилось менять форму и до изнеможения утаптывать выпавший за ночь снег. Какое-то время это тоже отвлекало от невеселых мыслей. Зверь после такой пробежки надолго засыпал и переставал меня тревожить. Но с каждым днем его сон становился все короче, послушание давалось ему все труднее, а свободный от снега пятачок вокруг дома постепенно уменьшался в размерах.

Успокаивало только одно – сквозь заваленное до самого верха ущелье мне было уже не выбраться. Слежавшийся внизу снег стал похож на толстую ледяную корку, а сверху, наоборот, оставался достаточно рыхлым и при малейшей попытке забраться на него тут же проваливался, отчего я соскальзывала на землю, а если продолжала упорствовать и рваться вперед, то рисковала уйти в сугроб с головой и попросту там задохнуться.

Собственно, это стало ясно после того, как я впервые утратила над собой контроль и в один прекрасный день меня попросту вытеснило из нашего общего сознания. Я тогда словно уснула… ненадолго, всего на пару часов. Но когда пришла в себя и увидела подрытый снег возле выхода из долины, рассмотрела рухнувшую с приличной высоты снежную шапку, увидела свежие царапины на соседних скалах, как если бы почуявший свободу зверь принялся ломиться напролом в попытке вырваться из устроенной мной ловушки, вот тогда я поняла, что время гона все-таки пришло, и принялась следить за собой с удвоенным вниманием.

Почти неделю после этого было тихо.

Мой зверь был смущен недавним порывом и даже присмирел, больше не порываясь перехватывать инициативу. Я в ответ старалась как можно сытнее его кормить, почаще менять форму, чтобы он не чувствовал себя узником в клетке, и побольше спать, прекрасно зная, что во время сна мы оба становимся спокойнее.