Бас. Любимица Иллари

Я просто закрыла глаза, а когда открыла, на улице уже царила ночь, разожженный поутру камин давно остыл, а я лежала на старой, затертой почти до дыр медвежьей шкуре и откровенно не помнила, как до нее добралась.

Открытие было ожидаемым, но все равно не слишком приятным.

Зверь после этого уснул и не захотел общаться на столь щекотливую тему. А волк неожиданно нашелся в углу. Насупленный, сердитый и, кажется, слегка на меня обиженный.

Я мельком его оглядела – вроде живой и даже не поцарапанный. Кровью не пахло, подозрительных следов на полу тоже не прибавилось.

Кажется, идея держаться к нему поближе начала приносить плоды, и после первого полноценного оборота лохматый не пострадал. Будем надеяться, что и дальше не пострадает, если, конечно, не полезет куда не просят и не наступит мне случайно на хвост.

Пару дней после этого было тихо, но затем в один из вечеров зверь снова без предупреждения вырвался наружу. На час или чуть больше, не знаю, но ничего не сломал, никого не убил, и уже за это я была ему благодарна.

Волка на этот раз я отыскала на улице – по-прежнему невредимого, но изрядно нервного. При виде двуногой меня он впервые за все время искренне обрадовался, со всех лап примчался на зов и с таким облегчением прижался, словно в мое отсутствие пережил ужаснейший стресс и такого страху натерпелся, что прямо хоть плачь.

Я бедолагу пожалела, накормила, на всякий случай извинилась, потому что совершенно не помнила, чем же именно умудрилась его напугать. Ближе к ночи снова сменила ипостась и чуть не расхохоталась, когда враз насторожившийся волк отказался укладываться рядом.

Надеюсь, мой зверь не надумал до него домогаться, а то у нас возникнет проблема. Хотя, если бы он домогался, у волка на холке остались бы характерные отметины от зубов. А если бы лохматый еще и сопротивлялся, ему бы к тому же и когтями досталось. Да так, что к моему возвращению он бы точно не успел ничего залечить.

Следующие несколько дней прошли с переменным успехом.

Меня периодически выбрасывало из собственного тела, затем так же внезапно возвращало обратно, а волк теперь держался от меня на приличном расстоянии.

Поначалу он еще шугался, явно не понимая, что происходит. Потом вроде бы даже привык. Каждый раз, когда я приходила в себя, озадаченно меня обнюхивал, но, похоже, усвоил, что можно делать, а что нельзя, когда у меня усиливается запах. И старался не нарушать установленные моим зверем правила, соблюдения которых тот требовал неукоснительно ото всех без исключения.