Башни над городом

Тот, пригнув голову (недостаток высокого роста!) выбирается на улицу. Следом выхожу и я, мне особо нагибаться нет необходимости. Следом вылезают двое солдат, тотчас же извлекших багаж Каллиадиса из багажного отделения.

– Ну, что ж, Джон, давайте прощаться! – протягивает мне руку мой предшественник на этом посту. – Удачи вам в этом непростом месте! И… постарайтесь не выходить за рамки СВОИХ служебных обязанностей…

Что бы это значило? Какими-то загадками изволит говорить майор…

– И вам удачи, Майк! Надеюсь, мы ещё как-нибудь встретимся?

– А вот я надеюсь, Джон, что этой встречи никогда не произойдёт! Не удивляйтесь, мой друг… нам лучше не видеть друг друга в будущем…

Он жмет мне руку, обменивается рукопожатием с мастер-сержантом – и направляется к вертолету.

Крамер подносит ладонь к каске – отдает честь уходящему бывшему командиру. То же самое делаю и я.

Отойдя на несколько метров, Каллиадис оборачивается и приветливо машет нам рукой. Следовавшие за ним солдаты с чемоданами чуть забирают в сторону, чтобы его обойти.

Я ничего не услышал и не увидел.

Но майор внезапно пошатнулся… сделал шаг вправо – и на его груди вдруг отчетливо стал виден кусочек вырванной ткани. Пуля попала куда-то в область сердца.

Майк судорожно переступил ногами, и следующая пуля ударила его куда-то в живот. Было видно, как внезапно дернулась ткань его куртки.

Гулко бьет пулемет на автомашине – и внезапно всё быстро и страшно меняется.

Удар – и перед моими глазами поехала куда-то вбок выжженная солнцем степь.

Это не пуля – меня попросту сбили с ног и волоком тащат под прикрытие бронированного борта. Кто это сделал, я даже и не понял толком. Вроде бы никого рядом не было… Где-то сбоку грохочет ещё один пулемет, ему вторят винтовки взвода. Резко взвыли винты – пошли на взлет оба вертолета. Сейчас и их пулеметы прочешут округу частым гребнем.

Оказавшись внутри автомобиля, выхватываю из рук связиста микрофон.

– Здесь «Альфа-2»! Доложить обстановку! По кому ведем огонь?!

Увы, из докладов ничего внятного узнать не удалось.

Стрелка никто не видел, открыли огонь просто для того, чтобы не дать ему произвести прицельные выстрелы по остальным солдатам. Даже направления стрельбы засечь толком не удалось. Не было вспышек, никто не слышал и самих выстрелов…

А Каллиадис умер сразу. Три пули. Две в область сердца и одна в живот – при таких ранениях не выживают.

– То есть, стрелявшего вы так и не обнаружили, майор? – Вершбоу поднимает глаза от моего рапорта.