Крауземан тоже не блистал красноречием. Он ждал конца, но такого удовольствия не получил. Умерщвлять арестованных Гаврилович пока не собирался. Настойчиво звучали вопросы.
– Я ничего не видел, – произнес оберштурмфюрер.
Это были его единственные слова.
С силой воли у вышколенного члена черного ордена дела обстояли неплохо. Он стоически терпел побои, дважды падал с табурета.
Капитан Кустовой и Пашка Куделин хмуро молчали, не принимали участия в экзекуции.
Майор Гаврилович мрачно взглянул на арестанта и приказал прекратить этот маразм, отвести его в камеру.
Вадим украдкой поглядывал на старшего лейтенанта Никишину. Она не получала удовольствия от происходящего, вышла в коридор, направилась к выходуВадиму тоже надоело сидеть в подвале. Он последовал за женщиной.
Вера Павловна прогуливалась по двору, погруженная в задумчивость. Она очень неплохо смотрелась в солнечных лучах. Невысокая, какая-то эфемерная, предельно женственная в своих суровых мужских одеждах. На нее поглядывали все, кто находился во дворе – караульные Джулай и Семушкин, подчиненный Гавриловича, решивший окончательно доломать свой «ГАЗ».
– Мужчина, угостите даму папиросой, – заявила она и устремила на него светлые глаза, наполненные какой-то затаенной грустью. – Ой, простите, товарищ майор, что я так вульгарно.
– Все в порядке, товарищ старший лейтенант, шутка удалась. Не думал, что вы курите. – Злобин выбил из пачки папиросу, щелкнул зажигалкой.
Женщина затянулась, благодарно кивнула и сказала:
– Пару лет назад сама не думала, что буду курить.
Этот процесс мне представлялся отвратительным и неприемлемым. Но жизнь распорядилась иначе. Кто сейчас не курит?
– Вас коробит происходящее в подвале?
– Да, немного. Не люблю жестокость, предпочитаю использовать логику и смекалку.
– Держу пари, до войны капитан Ткачук работал следователем НКВД.
– Да, это заметно. Он являлся сотрудником Главного управления госбезопасности НКВД, занимался делами антисоветских групп и организаций. С лета сорок первого в особом отделе действующей армии.
Сам из Ворошиловграда. Едва ли не на глазах Алексея погибли его жена и двое маленьких детей. Они спешили покинуть город, куда уже входили немцы, но долго возились с вещами. Снаряд попал точно в дом. Алексей в это время ждал их за калиткой, у машины. Удивляюсь, как после этого он не сошел с ума.
– Я не знал, Вера Павловна.
– У Ткачука особый счет к этой публике. Признался однажды, что рвать их готов голыми руками.
