Вадим подбежал к нему, трясясь от какого-то неуместного хохота, от души ударил ногой по дрожащей руке. Ткачук подавился, сломал зуб. Пистолет упал ему на колени, второй пинок отправил его в кусты. Капитан дрожал так, как будто подхватил тропическую лихорадку. Спазмы следовали без остановки, рвотная масса залила грудь. Он мог задохнуться в собственных выделениях.
Вадим схватил его за шиворот, не устоял перед соблазном, душевно двинул кулаком в челюсть, потом второй раз и третий. Он увлекся, бил, как боксерскую грушу.
Но тут к ним подбежал Кустовой, оттащил его и заявил:
– Командир, прекращай! Ты ведь его убьешь, а он нужен для допроса. Повремени пока.
Забелин и Фролов схватили диверсанта под локти, поволокли во двор. Там они бросили его, стали связывать, попутно награждая зуботычинами.
Вадим прижался затылком к стене, перевел дыхание."
"«Снова пиррова победа, – подумал он. – Эх, Марчук!.. Все бы выгорело, не допусти он оплошность. Но виновен во всем я, майор Злобин. Налицо грубые ошибки в планировании операции».
Вадим заставил себя успокоиться, побрел во двор.
Лейтенант Маркин бродил туда-сюда, как тень отца Гамлета. Он еще не отошел от шока.
Из леса брел, волоча за собой пулемет, рядовой Зорин, белый как мел. Во рту у него торчала незажженная папироса.
Из дома, хлопнув дверью, выбежала Станка, застыла с повисшими руками. Она увидела живого майора, глуповато заулыбалась, сделала прерывистый выдох. Горничная Мирэла с пятнистым лицом схватила девчонку за шиворот, втянула в дом.
У Вадима вновь трещала голова, в которой блуждала странная мысль:
«Теперь есть кому ее лечить».
– Товарищ майор, пуля в бензобак попала, – заявил Куделин. – Все топливо вылилось, удивляюсь, что взрыва не было. На чем обратно поедем?
– Глаза протри, – огрызнулся Вадим. – Рядом два точно таких же «газика», вполне целые. Чем они тебя не устраивают? У мертвых теперь особый транспорт. И у наших, и у ряженых.
– Точно. – Пашка сконфуженно потупился. – Я как-то не подумал об этом.
Вадим стоял над окровавленным женским телом, мрачно смотрел на него.
Вера Павловна еще дышала, натужно, с чудовищным хрипом. Глаза ее помутнели, но она была способна различить, кто стоит над ней.
– Помоги, – прохрипела женщина.
Вадим отвернулся, перехватил угрюмый взгляд Кустового. Агония была недолгой.
Вышел из оцепенения лейтенант Маркин, закричал, чтобы унесли тела. Своих в подвал, остальных куда угодно, хоть в лес.
Красноармейцы едва волочили ноги, давились слезами.
