– Это не мог быть человек со стороны, – сказал Куделин. – Оба выхода охранялись. На первом этаже решетки. Чисто теоретически у этого типа был шанс выбраться из окна второго этажа, как это сделал Ланке. Но возникает вопрос. Как он вошел в замок? Это невозможно. Разве что есть потайной ход, о котором мы не знаем.
Боль в голове не помешала Вадиму понять, что Пашка был прав. Человек со стороны столкнулся бы с неодолимыми трудностями.
– Товарищ майор, вы так смотрите, словно нас с Кустовым подозреваете. Вы же несерьезно? – с очевидной растерянностью проговорил Куделин.
– Достукались! – заявил Кустовой. – Спали мы, командир, когда ты приключения пошел искать на свою голову. Встали утром, стали тебя искать.
Вадим мучительно размышлял.
«Да, когда я поднялся с матраса, кто-то из них ворочался, кряхтел. Но кто? Ночь была безлунная, все черным-черно. Всякое возможно, но теория глупая. Зачем выходить из спальни и подниматься в бельэтаж, зная, что командир где-то там и можно с ним столкнуться? А если кто-то отсутствовал в спальне, то где его носило, пока я мялся в холле, а потом ходил по помещениям второго этажа? Красноармейцы? Они дежурили по двое, им это ни к чему.
Местные? Лейтенант Маркин? Что за бредовые теории?»
– Простите, мужики, не знаю, что и думать, – сказал Злобин. – Бессмыслица полная. Если это был враг, то почему я жив?
– Есть еще одна версия, командир, – рассудительно изрек Кустовой. – Тебя кто-то отоварил без злого умысла, просто испугался, возможно, не узнали, принял за другого.
Потом этот человек понял свою ошибку и сбежал.
– Зачем он поднялся на второй этаж?
– Да просто так, из любопытства. Нравится версия?
– Очень нравится, Михаил, замечательная версия. Но я почему-то уверен в том, что она не рабочая. Слушайте, парни, шли бы вы подальше. Мне и без вас тошно. Вам ведь есть чем заняться.
Он остался один, снова смотрел на огонь, не мог сосредоточиться. Боль мешала думать и выстраивать гипотезы. От обильного курения никотин вытекал из ушей. Красноармейцы поглядывали на него, но предпочитали обходить стороной.
Дважды появлялся Маркин, чесал переносицу и исчезал.
Вышел из своей берлоги старый Петру Монтеану, подслеповато щурился, смотрел на майора, сидевшего у камина. Возникла горничная, что-то сказала старику и увела его. Она поступила правильно. Лучше не будить лихо, пока оно тихо.
Стефания походила кругами и хрипло осведомилась:
– Не желает ли господин офицер позавтракать? Я приготовила овсяную кашу, залитую глазуньей.
