Башня - два

 — Что за странное соревнование, когда приз получат все равно все! Да еще и зрители на трибунах?"

"— Для небыстрых разумом Невтонов объясняю… Интеграторщики хотят слить все народы воедино, чтобы все люди жили одним народом. У их бегуна, говоря образно, мускулов будет побольше, чем у любого атлета, марафонскую дистанцию он способен одолеть за часок. А то и быстрее… Националисты же хотят выставить на старте бегунов как можно больше. Правда, они будут послабее, и часть из них не уложится даже до половины назначенного часа…

Она воскликнула:

— Так в чем же дело? Пусть останется только один, зато самый быстрый и сильный!

— А если подвернет на дистанции ногу? — спросил Олег жестко.

 — А если у него сведет желудок? Или что-то еще похуже? Не рискованно ли доверять судьбу всего мира, человечества… одному бегуну? Или одному народу? А в жизни намного больше препятствий, чем на беговой дорожке. Зато, если хоть один из сотен бегущих достигнет заветной бочки — будут спасены все.

Ее глаза стали испуганными:

— Ой, ну, конечно же! Конечно, лучше быть… националистами. В твоем понимании.

Олег покачал головой:

— О, если бы все было так очевидно. Все дело в том, что мы не знаем… ни националисты, ни космополиты сколько времени отпущено на дистанцию. А его в обрез… Это пусть обыватели представляют через миллион лет Землю в цветущем саду, где поют птицы.

А мы знаем, что нефти хватит едва ли на пятьдесят лет, озоновый слой истончится за сотню, а могучая комета, та самая, что вызвала всемирный потоп, а еще раньше — гибель динозавров, может появиться из космоса в любой год… Это не говоря уже о том, что новые болезни вроде СПИДа будут вылупляться быстрее, чем комары на болоте. И не говоря о сотнях других опасностях, каждая из которых способна оборвать нить жизни рода людского начисто.

— И кто же прав… в этом споре?

Олег грустно улыбнулся:

— Никакая война так долго не длилась бы, а то и вовсе не возникала бы, если бы правда была только на одной стороне.

Но я считаю правым себя. И буду сражаться за свою правду.

Он сказал это гак просто, что Юлия с холодком поняла: он будет сражаться и убивать так же просто, как богомол убивает насекомых: холодно, спокойно, без эмоций.

— Совет Тайных, — проговорила она.