Башня - два

 — Помнишь, Мрак, когда нам было лет по семь от роду… ну, тебе было больше, но не важно — в то время каждый день тянулся как год! Столько всего нового, столько непонятного! Как сейчас помню: везде побегал, все узнал, все увидел, голова ломится от массы удивительных новостей, а солнце только-только поднимается к верхушкам деревьев! А потом, когда нам стало по двадцать, дни пошли так, как и должны были идти… Зато когда нам стукнуло всего по шестьдесят-семьдесят, дни уже помчались, как будто козы к водопою… Я еще думал, не потому ли, что наши мозги воспринимают только нечто новое, что отличается от уже запомненного? И по ним меряют день?

Мрак хмуро кивнул:

— Верно.

Я, к примеру, не мог вспомнить годы, а вспоминал эпохи. Киммеров, тотлегов, скифов, сколотов, эллинов, парфян, ассирийцев… Бывало, пошлю к ручью женщину постирать рубашку, а вместо нее возвращается другая! Оказывается, уже прошло лет сто. И не замечаешь, что возле тебя меняются их мордочки.

— А как сейчас? — спросил Олег настойчиво.

Мрак отвел взор:"

"— Понимаю, о чем ты.

Столетия не то что перестали мелькать, как спицы в колесе… я имею в виду хромированные покрышки, но я снова начал различать дни. А в последнюю полусотню лет, так и вовсе… гм… каждый день стал казаться длиннее недели.

— Странно, — согласился Олег, — ведь ты, тоже… гм… никогда не проявлял страсти к наукам. Но как ты себя чувствуешь?

— А чего спрашиваешь?

Олег замялся, видно было, как борется с собой, наконец выдавил:

— С бессмертными… так мы уже привыкли себя называть, сейчас неладно.

Мы погибали и раньше… но сейчас начали просто умирать. От старости. Раньше мы понимали все. Все, что происходило, знали устройство любой вещи. Но сейчас прогресс пошел вскачь. Понимаешь?

Мрак буркнул:

— Спасибо за заботу. Я до сих пор не знаю таблицу умножения. Да и фиг с нею! Как говорится в песне: и пить будем, и гулять будем. А смерть придет — помирать будем!.. Но не раньше, чем придет… Ты зубы не заговаривай, ты мне ответь: будешь действовать или будешь ждать, когда из твоей спины ремней нарежут?

На обратном пути Елена дрожала как листок на ветру.

Большие испуганные глаза не оставляли лица Юлии. Она спотыкалась, хваталась за руку этой сильной и уверенной убийцы из тайных служб.

— Ты что, — пищала она, — ты что наделала? Ты такое накупила, такое!

— Не пищи, — успокаивала Юлия, хотя сама чувствовала, как червячок сомнения растет, превращается в толстую голодную змею. — Это нам компенсация, понимаешь?..