Башня - два

Снова пальцы запорхали над клавишами, только Уваров взмолился:

— Но… Эдуард Иванович, что стряслось? Это же немыслимо!

— Олег… — раздался хриплый от ненависти голос Кропоткина. — Он узнал… и устроил засады!.. Все наши люди идут на верную смерть…"

"Словно холодный ветер пронесся через прогретый машинным теплом зал. Операторы невольно пригнули головы, а между лопатками у каждого словно приложили лезвие десантного ножа. Никто не знал о самом высшем эшелоне власти, только ходили слухи, смутные и противоречивые, и никто не знал, что из них правда, а что выдумки.

Но самой зловещей была фигура некоего Олега. Он многие события предугадывал в точности, сам умело плел заговоры, расстраивал чужие, не брезговал вступать в схватку лично. О нем шептались со сладким ужасом, словно за ним маячила тень самого Дьявола. Никто, кроме самих Тайных, не видел этого Олега в лицо, но, как чувствовали работники высшего звена, даже среди Тайных больше всего побаиваются именно Олега.

Кровавое пятно на плече Кропоткина расползалось все шире.

Второе пятно крови Уваров заметил на боку. Кропоткин все еще держался, уже бледный как сама смерть. Уваров вскочил со словами:

— Вам нужно перевязку! Хотя бы остановить кровь!

— Сперва — дело, — отрезал Кропоткин.

Он обвел взглядом экраны, распределительные щиты, силовые кабели, вытащил из нагрудного кармана коробочку. Уваров узнал пульт дистанционного управления. Не выпуская пульт из ладони, Кропоткин повернулся и пошел обратно к развороченной двери.

По тому, как дернулся его локоть, Уваров понял, что его начальник нажал красную кнопку.

Грохота взрыва не было, но в помещении внезапно погас свет, тут же вспыхнули слабые красноватые огни аварийного освещения. Экраны мониторов разом погасли. Погас даже огромный монитор на стене, который сам освещал половину помещения.

Уваров остановившимися глазами смотрел вслед уходящему Кропоткину. Кровь стекала по комбинезону на пол, кровавые следы в красном свете казались черными, как дизельное топливо.

В проеме двери пошатнулся, очертания фигуры на миг расплылись. Уваров похолодел, а затем, повинуясь не столько уму, сколько натренированным рефлексам офицера службы безопасности, закричал:

— Стоять!.. Это и есть сам… оборотень!

Человек развернулся с такой скоростью, какую Уваров вообще считал немыслимой. Он увидел бешеные глаза, оскаленный рот, звериную гримасу, в тот же миг в грудь ударило как раскаленным молотом.