Башня - два

На Олега он смотрел с нескрываемой ненавистью.

Услышав шаги, Олег быстро обернулся:

— Выбралась?.. К окнам не подходить, шторы не трогать.

Юлия пожала плечами. Кобура с пистолетом приятно оттягивала пояс. Пальцы чесались достать пистолет, ощутить его приятно пугающую тяжесть в ладони, в то же время хотелось заползти в ванну и несколько часов беспощадно тереть себя самой жесткой из мочалок, сдирать всю эту пыль, слюни и пачкотню потных мужчин, а также паутину и свой пот.

Заглянула в ванную, ахнула, увидев себя в зеркале: лицо в кровоподтеках, правая щека распухла, до кончиков ушей перепачкана мазутом, на обе родинки налипла грязь, выглядят отвратительными бородавками, широкими и толстыми.

Если когда-нибудь выберется отсюда живой, то обязательно сходит к косметологу. Хоть это и дорого, но, говорят, удаляют за несколько минут, а через неделю не остается даже шрамов.

Торопливо схватила несколько бумажных салфеток. Олег покосился краем глаза, Юлия яростно терла щеки, но только размазывала пятна, превращая их в маскировочную окраску коммандос.

Глава 16

Не придумав, что делать, она принялась бродить по комнатам в поисках женских туфель. Или любой другой обуви по ноге.

На столике лежал последний номер Vogue, она поинтересовалась:

— А посмотреть можно?

По губам Олега скользнула одобрительная улыбка.

— Потом расскажешь, что теперь носят… Итак, Коваленко, верно? Отвечай быстро и без утайки. Кто послал по мою голову? Зачем? Что велел? За это дам легкую смерть Я сегодня добрый.

Привязанный прохрипел зло:

— Смерть есть смерть.

Легкая или тяжелая. Легкая даже хуже — умираешь сразу. А когда тяжелая… человек еще живет.

Олег рассматривал его внимательно, почти дружелюбно:

— Ты прав. Признаю. Хорошо, тогда скажи: почему? Думаю, ты допущен достаточно высоко в нашу масонскую ложу. Почему послали за моей головой?

Похоже, Коваленко клюнул, даже не среагировал, когда он назвал Организацию масонской ложей.

— Не только за твоей, — ответил он с грубой насмешкой. — Ты не пуп Земли! Таких, как ты, много.

Тупых тварей, что тормозят прогресс!

— Ага, — сказал Олег. — Понятно… Но мы, я говорю о тупых тварях, ведь и раньше тормозили прогресс? Все-таки твари, да еще тупые. Почему вдруг бросили такие силы, и так спешно… чтобы просто грубо убить всех. Лишить жизни! Не переубедить, не перевербовать, а вот так сразу, нерационально?

Коваленко хмуро встретил его взгляд. Был он немолод, тверд, в нем чувствовалась жилка старого служаки, честного и преданного делу.